Гус взял кочергу, осмотрел, ее, пожал плечами и свернул инструмент петлей.
— Пойдет, — сказала Ева. — Завтра сварю зелье — оно чем свежее, тем мощнее. Акимыч, не пыхти, оставь кочергу в покое.
— А как Гус туда попадет? Он в окошко не пролезет!
— Пролезет. Я сегодня в кустах не просто так валялась, а все осмотрела. Окошко раньше было больше, его потом закладывали и закладывали кое-как. Там вполне реально выбить несколько камней по краям. Завтра будете раскалывать камни для алтаря — и заодно потюкаете у окна, когда никто не видит. Задвинете камни обратно — даже незаметно будет Проблема у нас только с куполом. Я могу его деактивировать, есть у меня навык взрыва таких штучек, но только это будет действительно взрыв — громыхнет на весь замок, и нас мигом возьмут за тепленькие животики.
— А если фейерверк в это время запустить? — спросил Акимыч. — Я тут запускал на новый год «Драконов» — вот уж громыхало, так громыхало! Наврем, что алтарь богу войны так завершать надо.
— Иногда в этом котелке рождаются и дельные мысли, — кивнула Ева. — Завершите алтарь ночью — опять наврем, что Орм любит, когда его алтари ночью делают. Кстати, очень логично, он же на вечерней заре родился, а его близнец — на утренней. Мы в темноте с Сиви и Гусом заранее исчезаем и лезем в подвал. Когда вы врубите фейерверк — залпов двадцать один за другим — мы сносим купол, в этом бедламе еще один взрыв будет незаметен. Только купим не «Драконов», а «Вулканы» — от них трясет больше. Гус срывает оковы с бабушки, хватает ее под мышку, мы вылезаем наверх и быстро, очень быстро сматываемся с этого праздника жизни, пока фиолетовые не поняли, что к чему. Нимис, тебе, наверное, на всякий случай лучше оплаты алтаря не ждать.
— Да я, в общем, не особо и рассчитывал.
— И хорошо. Заранее быть готовым к любым разочарованиям — это всегда полезно!
Глава 25
Вечером выбрался на улицу — подышать свежим воздухом. Проветриться. Собраться с мыслями. Потому что когда шестеро даже совершенно замечательных людей собираются в одном, пусть даже большом сарае, с мыслями становится туговато. А мне прямо очень нужно было понять, что со мной происходит, почему мне временами становится так нервно, грустно, угрюмо и тревожно. Я даже на Акимыча сегодня нарычал, когда он начал рассказывать свой любимый анекдот про белочку и селедку. Да, конечно, мы все миллион раз этот анекдот слышали, но послушали бы и в миллион первый. Акимыч добрый, он старается всех развеселить, как умеет, ему и так нелегко с Евой и Лукасем, а теперь еще и я изображаю из себя нервную сложную натуру. Я, конечно, потом сказал ему «прости», но факта это не отменяет: у меня, кажется, стал портиться характер. Может, это переходный возраст, наконец, начался, задержавшийся из-за болезни?