— Даже не думай, — сказал я. — Хочешь фиолетовым вторую лису скормить? Они ее видеть не должны! И вообще Сиви сюда зайти не сможет, на нее пропуск не выписан.

— Да, — сказала Ева, — ты совершенно прав. Пропуска у нее нет и видеть ее никто не должен…

С этими словами Ева шмякнулась на кучу грязи, нарытой нашими каменщиками, после чего завизжала так, что уши заложило.

Мы ошалело уставились на нее, а из-за угла тут же прискакали на рысях привлеченные воплем Бобер и еще несколько фиолетовых.

— Ногу подвернула на камнях! — верещала Ева.- Зачем вы их куда попало кидаете! Новое платье — все грязное, нога поцарапана, подол порвался!

С моей точки зрения актрис хуже Евы в мире гораздо меньше, чем, например, панд, поэтому мне стало ужасно неловко, и я на всякий случай ушел глубоко в медитацию, закрыв глаза. Хотелось бы еще и уши заткнуть, но, вроде, в духовных практиках такого не водится, хотя и не очень понятно почему — ушами можно такого наслушаться, что от самого выдержанного дзена одни зашуганные молекулы останутся. Например, Евины причитания об испорченном наряде любого будду из чашки лотоса вытряхнули бы.

— Что она задумала-то? — спросил Акимыч, когда Ева ухромала, поддерживамая под локоток Бобром. — В прачечную к ним забраться что ли хочет?

Я пожал плечами.

— А тут есть прачечная? — поинтересовался Лукась, горестно оглядывая свой плюш.

— Я не знаю! Наверное, в любом черном замке у любого воинственного клана просто обязана быть прачечная! По соседству с пыточной!

— А тут есть пыточная?

— А вот это у нас есть хороший шанс узнать, — сказал я зловещим голосом. — Давайте делайте уже свой фундамент.

Евы не было очень долго, а потом ее пронзительный голос послышался от ворот.

— Терпеть не могу быть грязной, это так неизысканно! Но так же гораздо лучше, правда? Я уже хотела было остаться дома, но потом поняла, что не могу оставить своих мальчиков без надзора, они без женской руки всегда каких-нибудь глупостей натворят! Напьются, например. Сиборн так и сказал «Пани Зося — я на вас рассчитываю!» И неписями нашими только я могу нормально управлять, так-то они тупые совсем…

Мне показалось, что Лукась скрипнул зубами.

— Это она для конспирации! — выразительным шепотом утешил Лукася Акимыч. — Мы все знаем, какой ты невероятно умный! И в шашки ты меня всегда обыгрываешь!

Лукась ничего не ответил, потому что был занят — открыв рот, пялился на Еву.

Наша командирша зачем-то влезла в парадное платье Сиводушки — то самое, с декольте и огромным кринолином. И на Сиводушке оно смотрелось исключительно изысканно. Но Ева все-таки значительно, значительно крупнее — вообще невероятно, что она смогла в него в втиснуться. И втиснулась она в него — не вся. Особенно сверху.