— А если так? — спросил Гус. Он взял у Акимыча молот и с размаху ударил статую по голове. Голова отлетела.

— Хлипкий камешек. Дешевка!

— С ума сошли⁈ — спросила Ева. — Вообще-то это — святотатство!

— Ты же католичка, то есть, католическая атеистка, какое тебе дело до языческих придуманных богов?

— А ты знаешь, что здешние боги очень не любят, когда оскверняют их статуи⁈ Попробуй как-нибудь плюнуть, например, на алтарь того же Гериля, даже когда никто не видит! Узнаешь, как освежающе могут бить молнии по темечку!

— Так то освященный алтарь, — сказал Гус. — А это пока — просто каменюга. До первой молитвы на новом алтаре боги его не видят!

— Все равно маркируется как «статуя Гериля», даже без головы, — вздохнул я.

— Скульптор думал о Гериле, пока это делал, вот и пропитал камень сутью Гериля, — кивнул Лукась.

— Волшебно, — скала Ева. — изумительно! Нам срочно, за час нужно найти новый камень. Посмотрите, какой-нибудь из тутошних — не подойдет?

— Они все маленькие.

— Весь двор завален камнем, давайте искать! Вот, смотри какой здоровенный!

— Нет, не отмечает его. И это — не здоровенный, он с кошку размером. Нужно что-то значительно более массивное.

— Я вижу — щит, вот и взял.- бубнил покаянно Акимыч. — Нормально же, что щит у воина? Зачем щит кузнецу?

— Не переживай, — сказал я. — Все ошибаются!

— Может, на улице какую-нибудь глыбу можно найти?

— Это не Шоан, это Шанда, — фыркнула Ева. — Царство лесов и плодородных пашен без единой горы на горизонте. Камней тут нет, их издалека возят.Мы перерыли весь двор и, наконец, прибежав на победное кукареканье акимыча, я увидел объект, который на навыке был отмечен как подходящий. Это была длинная толстая каменная плита, она врастала в землю у самой стены. Кое-как мы ее вытащили.

— А из такой плоской штуки можно статую сделать?

— Барельеф можно. Только почему у нее эти дыры по центру? Пять дыр зачем-то круглых.

— Это плита из старой солдатской уборной, — сказал Гус. — Тут, наверное, казармы раньше были или гарнизон.

— Неважно, — сказала Ева. — Нам уже выбирать некогда, солнце почти село. Тащим это к алтарю, пока прикроем рогожей из телеги, когда фиолетовые разглядят, из чего у них алтарь, мы уже будем далеко.

* * *

Фонари у замка не столько разгоняли мрак, сколько сгущали его в той области, куда не доставал их желтый, мигающий свет. Человек тридцать «фиолетовых» стояли у меня за спиной, выжидательно в нее глядя. Акимыч и Лукась ползали, расставляя фейерверки, остальные наши удалились на задний план, готовясь приступить к операции. Боги Трансильвии, помогите им!