— А если она его нам не отдаст?

Ева пожала плечами.

— Отдаст, конечно. Она моб, а мобы подчинены системе.

Спокойствию Евы можно было позавидовать, но я зачем-то стал думать, что и Лукася, и Сиводушку она всегда недолюбливала, не говоря уж про Гуса. Лично меня квест сейчас интересовал меньше всего. Хотя зря, наверное, состояние моего счета на данный момент оптимистично можно было бы определить термином «плачевное».

Небо стремительно бледнело, мир снова обретал краски и красное пятно знакомого платьица за живой изгородью дальнего соседского дома ударило по глазам — я вскочил.

— Идут!

Мы выбежали за ворота. Верзила Гус шествовал, неся на руках рыжую женщину, чью голову бережно поддерживала Сиви, а ноги — Лукась.

* * *

Лукась с озабоченным видом инспектировал свою пальму, какие-то у нее там листики неправильно выросли.

— Нимис, может, ты посмотришь, ты все-таки разбираешься в растениях.

— Кто разбирается в растениях? Я⁈

— Ты же травник и огородник.

— Ну, я тот еще травник и огородник, это во-первых. А во-вторых, пальма, кажется, не трава и совершенно точно не овощ.

— На самом деле пальмы ботанически ближе к траве, чем к деревьям, — отозвалась Ева, сжимающая горячую чашку узкими ладонями. Вообще очень интересно у Евы все устроено — у нее худые острые плечи, тонкие руки и ноги…а вот все остальное совсем не очень худое и тонкое… Ну, кроме носа. Хотя если посмотреть на ее ник, то можно подумать, что она и перса такого создавала, чтобы к ней никто не привязывался. Так то девушки-игроки тут все под копирку изумительные красавицы — одну от другой не отличишь.

— Точно, что пальма не цветок, — подумав, заметил Лукась.

— Странно все у нас с цветами, — вдруг сказал Гус. — Мы нюхаем их половые органы, а они едят наше дерьмо.

— Фу! — сказал Лукась Гусу, как собаке. — Стыдись!

— Мне никогда не стыдно говорить правду!

— Знаешь,- сказала мне Ева. — ты прав. Я немного пересмотрела свое мнение по поводу возможностей искусственного интеллекта. Ну, или возможностей интеллекта человеческого. Вообще нет никакой разницы: тут я сижу или в редакции — глаза закрыть — и один в один как раньше у нас в курилке.

— И вообще, — сказал Гус — мне зачем стыдиться? Кто тебя за ноги держал, когда ты с птички свалился? Почему ты такой неблагодарный? Сам стыдись!

— Свой долг благодарности я исполняю там и тогда, когда посчитаю нужным! И я не понимаю, почему я должен быть благодарен за то, что у птиц перья такие скользкие?

Сиви выскользнула на крыльцо из-за приоткрытой двери совсем неслышно, но мы все одновременно обернулись к ней. Личико ее было совсем бледным, волосы висели, неубранные, печальными прядями.