Сглаз! Приворот!

— Беги, Нимис, беги! Она медленная!

Догнала меня Мамаша круге на пятом — когда наши уже сняли с нее половину здоровья. Она с ревом сгребла меня в охапку, прижала к потной груди и развернулась к нашему отряду, задрав саблю

— Всех порешу, кто моего зайчика обидел!

— Через два процента переход ко второй фазе, всем занять места!

Вися вниз головой у бедра великанши, я видел, как наши начали карабкаться на пирамиды гнилых ящиков; изогнувшись парализованной змеею и взяв Мамашу в фокус, я сумел обновить на ней сглаз и приворот.

Вторая фаза заключалась в том, что мамаша топала ножищей — и резонансным уроном ломала кости всем, кто касался в этот момент земли. Поэтому те, кто находились на ящиках — были в безопасности, а Ева и Акимыч, стоявшие в лужах, подпрыгивали и повисали на свисавших над лужами не то корнях, не то лианах. После топота мамаша вздыхала и начинала наливаться огнем, чтобы скастовать свой коронный «бомбаж» — заклинание, заливавшее огнем всю пещеру, и чтобы не дать ей его скастовать, использовались стоящие в лужах древние ручные насосы — под струями воды великанша утихомиривалась и принималась опять бегать за игроками, пытаясь попасть по ним то саблей, то, увы, мною. Тот, за кем она гналась в этот момент, старался убежать, а остальные неслись за Мамашей, побивая ее шпагами и молотками, кусая за икры и кастуя заклинания.

— Отлично, — сказала Ева, когда мамаша с грохотом распласталась рядом с люком. — Никто удивительным образом не сдох. Если бы тебя в ее руке не было, она могла бы арбалет достать, а тот выстрелом даже мне четверть жизней сразу снимает. У тебя чего-нибудь прокачалось, Ним?

— Да нет. Опыт только подрос, больше тысячи дали.

— Ну да, ты же урона никакого не получал. Ничего, будет тебе сейчас много-много урона.

Сундук, обнаруженный в комнатке под люком, содержал сотню золота, несколько бутылок старого рома и молот с бонусом к лечению, который был торжественно вручен Лукасю, благо Ева решила «делать ему раскачку под паладина, хотя паладин из него — как из куры петух». В комнатке на стене висел и большой ржавый ключ, открывавший проход к «тайной тропе контрабандистов».

По зажатой между скалами тропе мы кое-как пробивались наверх, так как за каждым углом нас поджидала тройка головорезов, вооруженных кто луком, кто саблями, а кто и замершим на кончиках пальцев огненным шаром. Я, как и положено танку, шел впереди и встречал все эти подарки судьбы грудью, а когда полоска жизней у меня скатывалась в оранжевую, а то и в красную зону. Ева отталкивала меня и сама в пару приемов изничтожала нападавших. Потом я сидел и жевал бутерброды со спрутятиной, а Лукась старался меня исцелять и иногда у него даже получалось случайно восстановить пару очков жизни. Акимыч увлеченно обирал трупы. Сиви крутилась, пытаясь догнать свой хвост, ловила бабочек и вообще была явно довольна жизнью. Ева придирчиво рассматривала мои параметры, особенно в части роста сопротивлений, стойкости, выносливости и терпеливости, по ее подсчетам, все это у меня росло слишком медленно и категорически недостаточно, но, ничего, на последнем боссе должно хорошо накинуть.