— Анна, ну как же я мог оставить тебя одну? — отвечаю с довольной ухмылкой. — Ладно, хватит дурачиться, мы же не будем весь вечер обмениваться колкостями? Это, конечно, до определенного момента весело, но тратит слишком много времени.

— О нет, но давай сперва насладимся прогулкой. Скоро начнется мой любимый маршрут.

— Хорошо.

Мы направляем лошадей на длинную извилистую тропу. Воздух здесь пропитан запахом молодой зелени с нотками хвои. Кони размеренно двигаются рысью. Лишь их цокот копыт и ветер разрушают тишину, что царит в лесу.

У нас с Анной завязывается, как это называют продвинутые английские благородные, «small talk». Я бы даже сказал, что сначала говорим о пустом: о погоде, о последних светских мероприятиях, о том, что нужно бы повторить уличные гонки…

Но постепенно, будто сама эта дорога уводит нас от привычных масок, слова становятся проще, искреннее. Я — и, скорее всего, Анна тоже — ловлю себя на мысли, что здесь, среди высоких трав и шепота листьев, мы на мгновение становимся теми, кем являемся на самом деле.

— Тебя тоже тянет откровенничать? — совершенно ожидаемо спрашивает Анна.

— Не сказал бы, но я готов к более серьезному разговору, — холодно отвечаю, контролируя порывы Шторма за поводья.

— Я краем уха слышала о твоих успехах, о слухах, которые гуляют по городу… О растущем влиянии и капитале. Ты довольно быстро стал возвышаться и менять репутацию о себе.

— И что я должен ответить? — спрашиваю искренне. — Ни опровергать, ни подтверждать не буду. Как и ты бы на моем месте.

— Разумеется, — Анна понятливо кивает. — Но не думаешь ли ты, что, так сказать, твоя «агрессивная политика» привлекает слишком много внимания к твоей персоне?

— Думаю, что хитрой лисе не стоит совать свой носик в чужие дела, — говорю максимально безобидно и даже с дежурной улыбкой, но холодно. А потому посыл этих слов прекрасно доходит до девушки, она едва не осекается на ровном месте.

— Не забывай. У нас общее прошлое: нас учили быть незаметными, использовать других и не высовываться без нужды, — Анна беззлобно смотрит на меня, скорее, о чем-то так усиленно размышляет, что невольно хмурится. — Нет, я не угрожаю. Я предостерегаю.

— Продолжай, — терпеливо киваю. Девушке нужно выговориться, что же — да пожалуйста, я переживал и не такие сложные испытания.

— Ты разве не боишься последствий? Ты же должен понимать: чем выше поднимаешься, тем больше людей захотят тебя приземлить. Просто убить, в конце концов.

Я, держа поводья, внимательно дослушиваю, а потом спокойно отвечаю:

— Прекрасно понимаю цену моему пути. И я готов ее заплатить, чтобы не стать марионеткой в чьих-то руках. Того, что я прошел на базе проекта, мне хватит на всю оставшуюся жизнь, — делаю небольшую паузу, больно уж широко у собеседницы округляются глаза. — Хватит, больше никто не будет управлять моей жизнью. Если уж суждено сгореть, то лучше ярко.