— До убийств не доходило. Но уже несколько человек ранены, двое настолько серьезно, что угодили в больницу, — говорит Аманда, покручивая кольцо на пальце. — Я абсолютно уверена, что всё это спланированная акция Салтыковыми, но сами понимаете в таких делах доказательств…

— Что же, если все настолько серьезно, мне действительно стоит обсудить ситуацию с Суркиным, — отвечаю я.

— Конечно, стоит, — кивает моя помощница. — По моим данным, он тоже замешан в одной из драк.

— Сам Суркин подрался? Хм, ничего себе, вот это номер… Ладно, — отвечаю и на секунду задумываюсь. — Тогда поступим так: назначь мне сегодня же встречу с Матвеем Викторовичем, нам нужно переговорить.

— Сделаю, господин, — кивает Аманда и быстро щелкает коготками по экрану планшета. Не проходит и минуты, как она говорит: — Сегодня в восемнадцать сорок пять. Суркин будет ждать вас в кабинете.

⁂

Как и уговорено, вечером я еду в офис. Для поездки выбираю белого «Стрижа», Никиту в качестве водителя и три машины серых «Стрижей» сопровождения.

Приезжаем к зданию офиса, паркуемся рядом. Всех оставляю на улице, с собой беру только тройку крепких парней с дятлами и мечами на поясе. Да, с недавних пор мои гвардейцы начали отрабатывать на учениях не только использование огнестрельного оружия, но и холодного. Позже они даже поймут для чего и, когда это случится, будут несказанно рады.

— Стойте здесь, — указываю парням на дверь кабинета, а сам вхожу внутрь.

В комнате витает табачный дым, ох уж эти нервные любители травить им свой организм. Матвей Викторович отчаянно злой и сидит с перебинтованной рукой на кресле, неуверенно ее «баюкая».

— Ну, здравствуй, Матвей Викторович. Как оно? — смотрю на перемотанную руку с интересом и усаживаюсь напротив.

— День сегодня паршивый, Алексей Федорович, — отвечает Суркин. — Твари! Прямо при мне драку спровоцировали.

— Ну, победили? — откровенно усмехаюсь, потому что вестись на провокации — это глупо.

— Да, — хищно улыбается Матвей Викторович, однако улыбка быстро спадает с его лица, когда он видит мой осуждающий взгляд.

Да уж, похоже, разговор предстоит жесткий. А потому я не кричу, даже не повышаю голос, не размахиваюсь руками. Говорю вообще тихо и максимально холодно.

— Я требую прекратить эти уличные разборки, как дети малые, Матвей Викторович. Дураку понятно, что они вас провоцируют.

— Конечно, провоцируют, а еще слухи распускают… Я же прямо об этом и говорю! Но что мне делать? — хмурится Суркин.

— Держи своих людей под контролем. Подумай о репутации, а еще о том, что слухи на улицах — это одно, а раненые грузчики под следствием — совсем другое.