— Евгения Викторовича разместят в хорошей больнице, — сказала Надя. — В Москве. Его осмотрят лучшие врачи. Это я точно знаю. Не спрашивай, откуда.

— Хорошо бы.

— Так и будет.

Я пожал плечами.

— С удовольствием тебе поверю.

— Что касается издания книг…

Я махнул рукой.

Надя мой жест заметила (рука промелькнула на фоне окна), замолчала.

Я сказал:

— Книги с Ромкиными рисунками — это так: моя прихоть. Здорово, если её исполнят. Не исполнят — катастрофой это не станет. Я просто, воспользовался ситуацией в корыстных целях. Попросил кое-что и лично для себя.

Вновь заметил, как Надя приподняла голову.

Услышал её слова:

— Для себя люди обычно просят другое. Мне так кажется.

— Ты о хорошей должности, огромной квартире, машине и государственной даче?

— Что-то в этом духе, — сказала Надя.

— Наденька, ты же комсомолка, — произнёс я. — Выброси из головы капиталистические ценности. Всё это у меня уже было. Я был большим начальником, ездил на крутом автомобиле, жил в историческом центре Питера… то есть, Ленинграда. Дачка была в Карелии на берегу Онежского озера. Больше тебе скажу: ежегодно отдыхал на тёплом песке тропического острова. Всё это было. Без всего этого я прекрасно проживу, можешь не сомневаться. Это вам, молодым, кажется: счастье имеет материальную основу…

Напомнила о себе скрипом раскладушка.

Мой диван ей ответил.

Надя меня перебила:

— Нам, молодым? А ты уже не молодой?

— Я взрослый, Наденька. Я понимаю, что большая должность подразумевает большую ответственность. Мне такой ответственности хватило в прошлой жизни. Пока не хочу. Песок тропического острова быстро надоедает. Машина — не роскошь, а средство передвижения. Она нужна для дела, а не для хвастовства. Если нужна. Отдельная квартира — это здорово. Особенно для молодой семьи. Квартирный вопрос важен, но для меня не критичен: поживу у деда. Что я забыл? Дача? На даче отдыхают. Я пока не устал.

— Тебя послушать, так ты в этом своём будущем жил, как в раю, — сказала Надя.

Она едва слышно хмыкнула.

Я покачал головой: потёрся затылком о подушку.

— Ты снова подменяешь понятия, Наденька. Откуда в тебе столько материализма? Что за мещанский вещизм? Молодость и здоровье — вот настоящие ценности. А ещё: жизни и здоровье близких тебе людей. Всё остальное — это дешёвая мишура. Которая тоже бывает приятной, но вовсе не обязательна. Неужто трудолюбивый и здоровый мужчина не заработает себе на жизнь? Заработает. Весь это вещизм — не мечты, а простая бытовуха. Не превращай её в культ. Мечты об игрушках — это признак детства.

Я вспомнил, как раньше вот так же философствовал, лёжа на диване. Там, в Питере. Был тогда одиноким пенсионером. Делал вид, что говорил с французским бульдогом, который сидел в таких случаях около моей кровати и гипнотизировал меня обиженным взглядом.