Я невольно улыбнулся, когда подумал о том, что Федя и Даня сейчас живы и находятся здесь, в Красношахтинском. В ногу с младшим братом я перешагнул через очередную трещину — через ту, которая будто бы служила порогом у входа на школьный двор. Моя третья жена утверждала, что в тысяча девятьсот семьдесят пятом году деревянный забор вокруг десятой школы заменили металлическим. Но я тот, новый, забор не увидел. А вот нынешний забор (чуть покосившийся, из штакетника, окрашенного в зелёный цвет) виделся мне почти родным. Бок о бок с младшим братом я пересёк школьный двор, на разглядывание которого я вчера потратил почти полчаса (предался тогда ностальгическим воспоминаниям). Вместе с шумной компанией пионеров подошёл к школьной двери.

У главного входа, как и вчера, не увидел строгих охранников. Если таковым не считать завуча, замершую около стены под портретом Ленина. Завуч меня заметила, но лишь скользнула по мне строгим взглядом: я её ничем не заинтересовал. Хотя она меня наверняка узнала: в школьные годы я неоднократно вступал с нею в словесные баталии (отстаивал собственное мнение). Школьный вестибюль со вчерашнего дня не изменился. Поэтому я не разглядывал его, как вчера. Попрощался с Ромкой, пожелал ему хорошего дня. Мой брат неспешно направился к ведущей на второй этаж лестнице, не глядя по сторонам и на лица школьников. Я замер посреди вестибюля — демонстративно не смотрел на завуча. Поискал в памяти информацию о том, где висело расписание уроков.

Краем глаза я заметил, как проходивший мимо меня тощий рыжеволосый парень вдруг замер, словно натолкнулся на невидимую преграду. Я почувствовал его пристальный взгляд, повернул в его сторону лицо. Громко засмеялись прошагавшие мимо меня комсомолки — они словно постарались привлечь моё внимание. Я на них даже не взглянул. Потому что лицо рассматривавшего меня парня явно было мне знакомо. Школьник, старшеклассник, рыжеволосый — я просканировал свои воспоминания. Парень улыбнулся: радостно, слегка смущённо. Перебросил из руки в руку портфель и ринулся ко мне. Стоявшие у него на пути пионеры пугливо отпрянули в стороны (будто мальки шарахнулись от крупной рыбы) освободили для старшеклассника дорогу.

— Медведь, здорово! — воскликнул рыжий.

Он замер в двух шагах передо мной. Тоже посмотрел на меня снизу вверх, хотя выглядел выше большинства сновавших по вестибюлю школьников. Звонкий голос, едва уловимая картавость. Парень будто бы соображал: протянуть мне руку или ограничиться устным приветствием. Шестерёнки моей памяти замерли в правильном положении и выдали искомую информацию. Рыжий школьник — это Кирилл Мельников, брат моего друга и одноклассника Даньки. Только этот Кирилл был заметно старше того смешного конопатого мальчишки, которого я помнил. Даниного брата я в прошлый раз видел ещё до поступления в МГУ. С тех пор младший из братьев Мельниковых заметно подрос. На своего старшего брата он походил и характерной улыбкой и цветом волос.