— Много чего ещё, Олег Павлович. Инсайдерской информации у меня предостаточно. Самой разной. Но ничего срочного. Такого, как эта авиакатастрофа. Всё прочее подождёт до наших следующих встреч. Как и два похожих теракта, которые случатся в семьдесят третьем году. Попытки угона. Но там всё сложнее: по ним у меня точной информации значительно меньше.

Я покачал головой.

— Понял вас, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — События семьдесят третьего года, действительно, подождут. До семьдесят третьего время ещё есть. К тому году… многое может измениться: измениться в лучшую сторону, как я надеюсь. Благодаря нашим общим усилиям. Всё это мы с вами ещё обсудим. Позже. Не здесь. Жду этого с нетерпением.

Олег Павлович спросил:

— Может… есть какие-то просьбы? Ко мне, или к…

Майор показал пальцем на потолок.

— Ничего срочного, Олег Павлович.

— Прекрасно, — сказал Иванов. — Тогда я откланяюсь.

Он продемонстрировал мне улыбку и добавил:

— Много работы навалилось, как вы сами понимаете. Порученное мне дело впервые за многие годы сдвинулось с места. Сейчас идёт подготовка и отладка процесса. Хотя в общих чертах его организация уже известна: ещё со времён первого Пророка.

Майор КГБ посмотрел на меня.

— Если у вас, Александр Васильевич, нет больше вопросов…

Я покачал головой.

Иванов кивнул и вопросительно взглянул на Надежду Сергеевну.

Моя официальная супруга произнесла:

— Вопросов нет, Олег Павлович.

Надежда Сергеевна тряхнула головой — завитушки-косички покачнулись. Я отметил, что говорила она тихо, но чётко и уверенно. Приятный спокойный голос: низкие ноты, лёгкая хрипотца.

«А какой голос был у Кати Татариновой?» — промелькнула у меня в голове глупая мысль.

Майор встал из-за стола и заявил:

— Прекрасно, товарищи. Тогда на сегодня всё. Знакомьтесь, привыкайте друг к другу. Работать вам вместе ещё долго. Поэтому запаситесь терпением. Надеюсь на вашу сознательность и ответственность. В следующий раз увидимся в воскресенье.

* * *

Свой сегодняшний странный сон я вспомнил, когда запер за майором КГБ дверь. После визита Иванова в квартире деда Жени остался шипровый аромат одеколона, два чемодана и молодая женщина (которую я пока ещё даже мысленно не называл словом «жена»). Я остановился около зеркала, посмотрел на своё отражение. Покачал головой. Потому что будто бы вновь увидел себя наряженным в белую футболку с яркой надписью на груди (как в том сне): «Я», красное сердечко, «КГБ». Подумал: «Я люблю КГБ. Неожиданно. Вот уж действительно: сон в руку». Увидел замершую у меня за спиной Надежду Сергеевну. Снова почувствовал запах её духов. Усмехнулся.