— Кошмар. С вами теперь и о политике не поговорить. Безобразие.

Даня сунул в рот кусок колбасы, вытер с глаз слёзы.

— Почему же не поговорить? — спросила Надя. — Мой папа любит анекдоты. Особенно, на политические темы. Он их даже записывает. В специальный блокнотик. На память. Для дела.

Мельников передёрнул плечами.

— Ещё бы… — произнёс он. — Знаем мы такие дела. Кто бы на его месте не любил анекдоты? Работа у него такая.

Он вздохнул и пожаловался:

— Запомню: никаких анекдотов о политике. При Медведе. А лучше… вообще никаких анекдотов. На всякий случай. Лучше перестраховаться. Потому что не люблю холод. И физический труд.

Мельников вынул из кармана пачку сигарет «Прима» и коробок со спичками. Сунул в рот сигарету, взглядом поискал пепельницу. С улицы его затылок осветило солнце — в Даниных волосах будто бы засверкали искры.

Я вскинул руку — показал Мельникову свою ладонь (и обручальное кольцо на пальце).

— В квартире не курим, парни. С сигаретами — на балкон. Надя не переносит табачный дым.

Мельников поднял на меня взгляд и сказал:

— Надя не пьёт, не выносит дым… Это вы к поездке в Болгарию уже подготовились? Вас можно поздравить?

— С чем поздравить? — спросил Володин.

— Пока не с чем, — ответил я. — Болгария пока не гарантирована. Но мы стараемся.

Мельников ухмыльнулся.

— Старайся лучше, Медведь. Мы в тебя верим. Если понадобится помощь…

— Не понадобится, — заверила Надя.

Володин повертел головой, спросил:

— Какая помощь? Вы о чём говорите?

— Всё хорошо, Феденька, — ответил Мельников. — Курим только на балконе. Иначе папа-генерал будет недоволен.

Федя пожал плечами.

— Ладно.

Даня протянул мне сигарету.

— Будешь «Приму»? — спросил он. — Буржуйско-московских сигарет нет, извините. Только рабоче-крестьянские.

Я покачал головой и ответил:

— Не курю. Бросил. Курение вредит вашему здоровью.

Мельников схватился за голову.

Пристально взглянул мне в глаза и спросил:

— Медведь, что с тобой сделали на Лубянке?

Он тут же вскинул руки и заявил:

— Впрочем, не рассказывай. Не хочу знать. Для таких рассказов я слишком впечатлительный.

Мельников и Володин ушли на балкон — я дал им с собой в качестве пепельницы консервную банку из-под лосося. Надя слегка расслабилась: она закрылась в ванной комнате — занялась причёской. Я заглянул к Ромке. Тот ещё рисовал. Я посмотрел через его плечо — эту картинку тоже узнал (в будущем и она хранилась в моей коллекции). Мой младший брат поморщил нос: почувствовал запах алкоголя. Я погладил Ромку по плечу и вернулся на кухню. Пару минут спустя туда же пришли и Даня с Федей — принесли запах табачного дыма.