Ну уж нет: сначала ответы, потом сон. Однако моё тело решило иначе. Я протянул костлявые пальцы в надежде на очередной глоток, а затем сам не заметил, как провалился в пустоту и вновь потерял сознание. Чёрт, отчего же так болит в правом виске?

***­­­­­

— Ещё раз тронешь, упырёныш, я тебе руку отгрызу до самого плеча, будешь наяривать по ночам окровавленной культёй!

Женский голос прозвучал как удар церковного колокола, в который меня засунули по ошибке. Боль. Боль всё ещё не покидала моё тело и по-прежнему сосредотачивалась всё в том же правом виске. Мигрень. Это слово подходило как ничто другое. Судя по звукам, девушка сидела в левом дальнем углу, из которого с босым шлёпаньем удалялись чьи-то частые шаги, напоминающие трусцу шимпанзе.

— А я тебя предупреждал, — прозвучал знакомый голос. — Воровство, конечно, вещь полезная и, может, даже благородная, но воровать у своих?

— Своих? — фыркнула женщина. — Ты настолько же туп, насколько кажешься. Нет здесь своих, — вдруг повисла пауза, а затем она смачно шлёпнула губами и добавила: — Смотри, твой смертник очнулся.

— О! — довольно протянул тот. — Уже пытаешься глаза открыть! Это, пожалуй, рекорд! Хотя нет. Бедолага с третьего звена пробудился всего за четыре часа. Помер, правда, потом сразу. Не выдержал увиденного, так что ты не спеши, брат-смертник. Прозреть полностью дано не каждому.

— Да я практически ничего не вижу, — привычно прохрипел я, жестом требуя ещё один глоток.

— Ладно, на, пей, но с тебя киба. Захочешь допить до конца, возьму три кибы. Такие уж тут правила.

Едва я успел коснуться губами чашки, как тут же отпрянул и, поморщившись от боли, спросил:

— В каком это смысле? За глоток воды на счётчик ставят?

Голос рассмеялся и дружелюбно ответил:

— Привыкай, здесь за всё платят. Я бы и так дал попить, но уже прошло двадцать четыре часа, а значит, ты переходишь на собственное обеспечение, и ватага наёмников больше не будет поить бесплатно. Пока ты спал, тебе влили литр жидкости в кровь, странно, что всё ещё хочется пить, видимо, желудок начинает работать. Ну так что, будешь пить или нет?

— Наёмники? — поинтересовался я, удержавшись от предложенного глотка.

— Наёмники, — повторил собеседник, чьи очертания лица постепенно становились всё более ясными. — Пафосное название для обычных надзирателей над рабами. Следят за выращиванием, тренируют, а если помрёшь, разберут на запчасти, а плоть... Стоп, ты действительно впервые о них слышишь? Кто ты? Имя-то у тебя есть?

Имя. Единственное, что намертво было выжжено в моём разуме. Только оно у меня и осталось. Стоило ли называться или лучше сначала присмотреться поближе к так называемым собратьям по несчастью? Покачал головой, на что тут же раздался сдавленный смешок с дальнего угла тёмного помещения.