— Не хочешь говорить? Твоё дело. Всё равно не жилец. Здесь уже каждая собака знает, что ты завалил Мямлю, — девушка смачно сплюнула на пол, позволив себе потерять немного драгоценной жидкости, и продолжила. — Хоть кто-то нашёл в себе силы дать в рожу этому ублюдку. Ни одна сволочь не будет скучать по этому живодёру.

Значит, всё же убил. Не знаю, радоваться ли или начинать придумывать текст для надгробия. Хотя, если щедрый владелец воды был прав, меня порежут на части и бросят местной живности. Я коротко выдохнул, закрыл глаза, отказался от воды и постарался взять себя в руки. Рано хоронить. Рано ещё ставить крест на собственной жизни.

— Я мало что помню, — решил уточнить после повисшей паузы. — Не совсем в себя пришёл.

— Неудивительно, — я заметил, как силуэт довольно крупного мужчины убрал размытую плошку за спину и провёл кончиком пальца по моему лбу. — Прилетело тебе несладко, причём именно в голову. Не переживай так сильно, тут таких как ты много. Приставят к работе, докажешь, что можешь вкалывать, а когда восстановишь силы, будет время поразмыслить. Чего-чего, а вот времени будет предостаточно.

Я попытался сесть ровно, на что о себе дала знать стреляющая боль в правом боку. Ребро? Нет, лучше сказать рёбра. Аккуратно прощупал. Вроде не сломаны, но в таком состоянии лучше не рисковать. Женский голос упомянул рабство. А учитывая, что меня бросили в тёмный зиндан, где находились такие же бедолаги, похоже, не врали.

Ладно. Будем разбираться мелкими шагами. Не знаю, что меня ждёт через несколько часов, а может, и дней, но сворачиваться калачиком и подыхать как побитый пёс я не собираюсь. Информация. Раз уж мне повезло наткнуться на говорливого сокамерника, возможно, получится выудить больше.

— Слушай, спасибо тебе за воду, только я не знаю твоего имени.

— Брут, — коротко отрапортовал человек. — А злобная ядовитая стерва вон там в углу – Лита. Приятно познакомиться.

Значит, двое. Нет. Попытался сфокусироваться и вспомнил, что девушка ранее кому-то обещала оторвать руку. Где он? Не вижу. Кажется, Брут заметил, как я вглядывался во тьму, и, усмехнувшись, добавил:

— Это Чиркаш. Не спрашивай, почему его так назвали.

— Чиркаш? — задумчиво повторил его слова. — Мямля, Чиркаш. Довольно звучные имена, а вот Брут и Лита…

— Намекаешь на то, что имена не характерны для рабов? Возможно. Только вот мы гордо носим свои, а тем, кто не помнит, дают новые.

— И какие же?

Лита вновь жестом послала мелькнувшую в дальнем правом углу тень и злобно прорычала:

— «Тостер», «Утюг», «Говнонос», «Тарелка», «Слышь, эй ты, иди сюда», — она прервалась, когда из тени вновь шмыгнул Чиркаш, отозвавшись на голос, и продолжила: — Как ватага назовёт, так тебя и будут звать. Пока ты просто смертник, как и все остальные.