Да уж! Сначала Мира, теперь Олька… Это действительно проклятье какое-то — спать с такими девчонками и… и не спать. Надеюсь, Оля спит так же спокойно, как Мирославка — не брыкается, не дерётся во сне. Вот сегодня и узнаем…

Ночь прошла тихо. Утро встретило меня восходящим солнцем, светившим прямо в лицо, запахом свежего кофе и выпечки. Олька уже суетилась на кухне, постукивая посудой, и ничуть не смущаясь того, что её ночнушки никак не подходят для нашей с ней ситуации. Да уж! Ничего не меняется…

Душ, завтрак, разговор о работе и учёбе, и наша традиционная ругань:

— Оль! Серьёзно! Последнее предупреждение! — не выдержал я. — Будешь так ходить по дому, я за себя не ручаюсь! Зажму в углу и всё — потом не жалуйся!

— Что «всё»? — игриво поинтересовалась голубоглазка.

— А ты догадайся!

— Ой, напугал! Ну и зажми, — фыркнула она. — Подумаешь…

Смысл её фразы не сразу до меня дошёл, а когда дошел — я так и замер с занесённой ко рту булочкой и недоверчиво посмотрел поверх румяной выпечки. Вот как понять, шутит она или нет? Может, пригласить её куда-нибудь для начала, в ресторан, например?

Олька весело рассмеялась, насладившись растерянным выражением на моём лице, подскочила со своего места и убежала одеваться на работу, словно никакого двусмысленного разговора и не было. Вот зараза — ещё больше ввела меня в заблуждение! Допросится ведь, мне ведь только руки ночью протянуть, прижать её горячее тельце к себе, да и всё — дальше я уже не отстану!

Есть, конечно, вероятность, получить по рёбрам или в морду, но я могу всегда отбрехаться и прикинуться лунатиком. В крайнем случае, если мы поссоримся, откатить время на пять минут назад. Да уж, ради такого я себя ещё ни разу не убивал. Видимо, пора уже выпустить напряжение…

С непривычки в Управление мы приехали раньше обычного. В следующий раз можно выходить из дома минут на двадцать позже. Пожелали друг дружке хорошего дня и разошлись по своим кабинетам.

Я принялся перебирать бумаги по вчерашнему делу и снова задумался о странной криминалистке, пытавшейся выведать у меня о моём Даре. А минут через десять заявились Ломов и Сычёв, о чём-то оживлённо споря.

— Прошлый раз ты туда мотался, в этот раз моя очередь! — недовольно ворчал хмурый Сычёв.

— Ладно, давай по-честному — «камень-ножницы»? — улыбался ему во все тридцать два зуба Ломов.

— По-честному? Это ты называешь по-честному⁈ Ты же опять выиграешь!

— Ну, следуя простой логике и самой обычной статистике, в этот раз все шансы выиграть у тебя, — пожал плечами пухлый и розовощёкий Сергеич.

— Прошлые четыре раза ты то же самое говорил!