— Он сделал ровным счетом то, что планировал я. Когда вокруг много трупов, кто в панике обратит внимание, что с шеи старого кардинала пропал какой-то камень?

— Довольно цинично.

— Зато действенно. — Он и бровью не повел.

— Вот только ничего не вышло. Ни у тебя, ни у него.

— Он опередил меня. Но ты прав. Клирики были готовы, отразили удар, и кузнец не стал продолжать.

— Испугался?

— Не могу сказать. Но одно дело — внезапное нападение, другое — бой, который привлекает к себе внимание.

Я развел руками:

— Золотое пламя, сжигающее людей. Это, по-твоему, внимание не привлекло?

— К неизвестной персоне. Никто ведь не знает, как он выглядит. Кто это был, из сотен находившихся на площади? Довольно важное обстоятельство, быть может, он бы и перебил святош, но не всех людей — кто-то обязательно бы его запомнил, и тогда уже стали бы искать не козла отпущения, коим стал я, а реального темного мага. — Он осторожно подтянул ноги.

Я вспомнил пламя на фермерской земле.

— Не так уж и далеко ушел кузнец, раз ночью решил вас прикончить. У него были причины для этого?

Вальтер кивнул:

— Надо думать. Он был недалеко от нас, понял, кто я такой.

— Ты видел его лицо! — догадался я.

— К сожалению. А свидетели, как ты понимаешь, ему не нужны.

— Как он выглядел?

Колдун с иронией поднял брови:

— Мужчина. Высокий и светловолосый. Синеглазый. На тебя похож. Если хочешь увидеть портрет, листай книги.

— Не понимаю.

Он устало сказал:

— Ван Нормайенн. От боли я едва соображаю. Твои вопросы вызывают только раздражение. Просто запомни название: Яков Тинд, «О поздней империи и создании княжеств». На шестой странице увидишь лицо кузнеца.

Его снова поработила боль, и он заскрежетал зубами пуще прежнего, а затем не выдержал и тихо застонал. Но я был неумолим:

— Как ты выжил?

— Он самый сильный из всех колдунов, что мне встречались. И магия его ни на что не похожа. Но и у меня есть дар. Я обманул его. Кинул свою личину на хагжита. Удалось сбежать. Его интересовал лишь я.

— Тогда почему он убил Кристину и наемника?

Вальтер отвел глаза.

— Потому, что они не побежали, как хагжит, которым ты стал. Потому, что они спасали Вальтера, который им не был, — с яростью произнес я.

— Я все сказал, ван Нормайенн, — тихо ответил он. — И больше ничего не знаю. Только что ты получил чего хотел. Сдержи свое слово.

Я посмотрел на Пугало, и то пожало плечами. Мол, поступай как хочешь. Ему было все равно — прекращу я мучения раненого или оставлю подыхать среди могил. Мне очень хотелось второго. За все, что он сделал. За то, как поступал с такими, как я, служа маркграфу Валентину. За глупую смерть Кристины. Чтобы он до своего последнего мгновения знал, за что ему это уготовила судьба.