— Слышала. Мой отец так говорил, а потом в желании получить больше власти и силы полез в интриги, помог провести зачистку семьи Алексиара и теперь я… я здесь. А у него даже могилы нет, — тяжко вздохнула Рина, после чего указала в сторону латунной бадьи. — Если нагреешь воду, то взамен я постираю твою одежду.

— Ты умеешь стирать? Руками?

— Слушай, я вроде говорила, что не дворянка? Мой отец обладал титулом, да и то получил его не сразу. Я некоторое время жила в городе, да и потом отец строго следил, чтобы я не избаловалась. Знаешь, мне порой сносило крышу, но любое неуважение к слугам пресекалось на месте. Так что я знаю, как стирать вещи, как мыть посуду, готовить, шить, убираться и уж точно уважаю чужой труд. Хватит видеть во мне какую-то избалованную принцессу. Я конечно красива как королевская особа, но всё же.

— Ладно-ладно, только не ной. Просто ты не похожа не крестьянскую девку, доярку там… мозолей на руках нет, кожа свежая, всегда чистая. Не знаю, как ты умудряешься следить за собой в этой дыре, но твой внешний вид очень сильно контрастирует с окружением.

— Дарлин сказал, что если я не буду следить за собой, то депрессия усилится и никакие лекарства не помогут. Нужно ставить себе цели и всякое такое, ведь жизнь… — Рина тяжело вздохнула, вспоминая наш давний разговор. — Жизнь — это движение.

— А я говорил, говорил.

— Заткнись. И одежду скинь сразу, а то ещё кусочки чего-нибудь сваляться в мою бадью. Где ты только шляешься?

— Не свалятся. И я так-то тоже моюсь. На каждой тренировке.

— Всё равно скинь одежду в тот угол.

Я решил не спорить, ведь все знают, что спорить с женщинами себе дороже. Поэтому снял свою накидку, рубаху, броню на которой к слову действительно было кусочки пепла и сгоревшей плоти. Сапоги тоже снял. В общем, в одних портках остался и пошёл нагревать воду.

— Откуда у тебя бадья? — поинтересовался я, ведь даже Викториан вроде мылся с помощью ведра и бочки. — Ещё и из латуни. Стоп, или это ванна?

— Ну, вообще ванна. У бадьи точно нет дыры для слива. Но так как к водопроводу её подключить нельзя и воду приходиться наливать так… то я называю её бадьёй. Ну и дырку закупорила разумеется. Воду вёдрами ношу.

— И чистая. Дайка угадаю, кто-то тоже в благодарность отполировал её? А вода ещё и кипячёная?

— Меня все любят и уважают. Я же целительница, — невинно произнесла Рина, а затем плюхнулась в бадью прямо перед моим носом. — Отлично, ещё на пару градусов нагрей. Хотя… знаешь, залазь лучше сюда сам.

И тут я нахмурился, ведь начался мозговой штурм. Это был намёк или просто шутка, которую мне следовало понять? Вряд ли же Рина вот так на серьёзе предложила бы мне залезть с ней в ванну. С другой стороны, она была голой, даже не прикрывалась, а значит не стеснялась. Довольно однозначный намёк. А с другой стороны трудно быть мужиком. Особенно прямолинейным как танк мужиком, который не любит намёков.