— Взамен на помощь я прямо сейчас дам тебе всех захваченных пленников, а затем мы добудем и голову главы рода Флорианов! Или ты уже сдался⁈ — голос Викториана звучал в ментальном мире и его слышали даже не маги. — Так что ты думаешь о моём предложении, Алексиар⁈
* * *
Дополнительная глава за четвёртую сотню лайков.
Глава 22
— Ну же, Алексиар, не томи, — продолжал говорить Викториан, усаживаясь на неудобном, но статном троне Гроулона. — Ты же такой талантливый. В тебя течёт сильная кровь Флорианов, но твой отец… не знаю кем он был, но судя по тому, что переплюнул всех своих родственников по материнской линии, то он явно был кем-то великим. Может неизвестным, но точно великим.
Тем временем мятежник с молотом, тот самый маг земли, уже начал выставлять пленников на ступенях к трону. Внизу находились просто младшее дворянство, которое жило себе и никого не трогало. Они не были особо виновны в бедах Гроулона, однако безразличие порой убивало куда больше смертных, чем вы даже можете себе представить.
Далее шли уже более важные шишки, например офицеры гвардий, члены главенствующих родов. Сами главы родов уже были в большинстве мертвы, ведь они являлись сильными магами и сражались до последнего, пытаясь остановить Викториана. Так что держать ответ за злодеяния будут их первые сыновья, жёны и возможно другие родственники.
— Как же я хотел смерти этого ублюдка, — злобно прорычал Викториан, когда мятежник с молотом ударил барона Оринаса по спине и заставил упасть вниз лицом, после чего Викториан поставил на его голову свою ногу. — Это же надо быть такой мразью, чтобы предать даже своих… Разве я что-то плохое сделал? Нет же, просто хотел как лучше и в результате он просто убрал меня. Однако моя замена оказалась бездарной из-за чего вся система начала рушиться, а власть бандитов расти. И всё привело к революции…
Викториан так увлёкся вытиранием ног о барона, что не заметил, как Онвир начал вовсю спорить с Рэмом. Кроме того, он также не заметил очень странных настроений в рядах мятежников. Да, все что-то потеряли в этой гражданской войне и до неё. Однако смотреть на стоящих на коленях детей, которым нет ещё четырнадцати… Они не верили, что Викториан действительно начнёт убивать всех.
И Викториан действительно не собирался, ведь у него были другие намерения.
— Я так хочу заключить их в самые тёмные и холодные казематы, где их мучения будут длиться годами. Чтобы они начали молить меня о смерти… чтобы они поняли, что чувствовал я… — тихо шептал Викториан, после чего вдруг приподнялся и начал давить на голову барона Оринаса с такой силой, что казалось черепушка прошлого правителя Гроулона взорвётся. — Однако ты, Алексиар, куда больше заслуживаешь вынести им приговор. Больше, чем любой из нас. И я отдам тебе их в дар.