В это же время дворец уже начал рушиться от перепадов температуры, а забитые в угол пленники начали задыхаться. Матери старались не дышать, чтобы не забрать последний глоток воздуха, многие уже потеряли сознание. Но Алексиар не видел уже ничего, кроме своих врагов и своего брата, которого стал видеть во мне.
— Да, как в прежние, — тихо ответил я, подходя в упор и плотнее сжимая рукоять кинжала.
Глава 23
— Укрепите свои позиции у шпилей. Их нужно удерживать любой ценой. Я переговорю с выжившими дворянами, которые следили за их работоспособностью, — снаружи дворца Онвир уже принялся раздавать распоряжения. — Также следуйте изначальному плану.
А затем мятежники разбежались, кто-то использовал свои ноги, кто-то магию, а некоторые оседлали виверн. Революцию устроить не так сложно, как удержать власть. Поэтому работы у Онвира и лояльных ему смертных было много.
— Алексиар, рад что справился с ним.
Как только я вышел из дворца, то он тут же развернулся. Магический фон ослаб куда раньше, однако мне требовалось побыть одному и подумать о том, что уже сделано и что делать дальше. К тому же на душе было откровенно гадко, так что я просто сел на ступени дворца наблюдая за тем, как пара магов воздуха разгоняли смог в небе.
— Он даже не сопротивлялся, — произнёс я, разжимая и сжимая рукоять опалённого кинжала из лунного металла. — Он видел во мне своего брата, не родного, скорее двоюродного или троюродного. Наверное, он был одним из немногих кому Алексиар мог доверять. Когда я вонзил кинжал в его ментальное тело, то он… он в это не поверил, и внезапно безграничная ненависть сменилась болью, которую я никогда не чувствовал и надеюсь не почувствую.
— Это было сложное решение, однако Алексиар был монстром. Его стоило убить, ведь иначе он бы уничтожил всё, ведь давно уже встал на путь саморазрушения.
— Нет, — покачал я головой, чем вызвал недоумение Онвира.
— Нет? Мне казалось, он готов был убить любого даже…
— Алексиар не был монстром. И то, что увидел ты было лишь одной из его граней, которая исчезла последней. Если бы его душа не умирала и личность не деградировала он бы никогда до такого не докатился.
— Откуда такая уверенность?
— Он сам мне сказал. Да и за это время я узнал его куда лучше, чем ты можешь представить. Всё же наши души занимали одно ментальное тело. И хоть он не видел света в конце, но всё равно не забывал, что он в первую очередь человек, а не ведомое инстинктами и низменными желаниями животное.
— Хорошо, я тебе верю, — серьёзно ответил Онвир и тоже присел рядом: его раны уже зарубцевались, хотя его так-то совсем недавно насквозь несколько раз пырнул рапирой ныне покойный Рэм.