— Проклятье… — тяжело выдохнул Рэм и упал на колени.

Звуковой барьер преодолеть я не мог, но зато сделал в последний момент теневой рывок за спину.

Первым делом я вонзил кинжал в его шею. Затем же, чтобы исключить любые риски, подобрал отклонённый магией ветра меч и на всякий случай вонзил и его в сердце, хотя после первого удара Рэм уже перестал сопротивляться.

Оба удара уничтожили ментальное тело. Ведь мой меч хоть и не был дорогим артефактом, но его покрывали руны. К тому же в месте сердца находится и ментальная проекция ардии. Уничтожение одного повлекло уничтожение второго.

Кинжал же являлся дорогим артефактом и несмотря на то, что кровеносные сосуды и плоть уже не так хорошо связывались с ментальным телом, как сердце и мозг, всё равно рана смогла взывать критические повреждения главных энергоканалов под эркенхаром, вторым по важности органом мага.

Рэм с невероятной болью в последний раз посмотрел мне в глаза, после чего отвернулся и упал на колени. Я вырвал кинжал из его шеи и кровь захлестала фонтаном, ведь давление у мага куда выше, чем у обычного смертного. Как и крови больше. Но лицом в грязь Рэм так и не упал, гордо замерев на коленях.

В этот же момент Алексиар снова воплотился в образе духа, а огонь взорвал каменный саркофаг изнутри. Тело Викториана пролетело половину зала и упала на землю, после чего к нему переместился и сам Алексиар, схватив поверженного врага за голову и начав испепелять ублюдка.

— Получилось брат! — вопил он, поглядывая в мою сторону, пока на теле Викториана сгорала плоть. — Мы справились!

Я начал подходить к нему, однако жар вдруг начал меня обжигать.

— Поумерь пыл! Ты же тут всю сожжёшь!

— А, да… — протянул Алексиар, после чего пламя вокруг меня стало слабее, а вот вокруг жар, наоборот, усилился.

— Ты что делаешь?

— Они предали нас и заслуживают смерти, — пояснил Алексиар, лица которого я не видел, но судя по ментальной ауре он сейчас оскалился. — Все, и мятежники, использовавшие нас и эти дворяне, которые забились в угол. Мы отомстим им, брат, всем и каждому!

— Останови его! — кричал Онвир где-то снаружи огненного круга, пока мятежники отступали назад.

— Как же мы долго этого ждали, брат. Спасибо, что не бросил меня. Вся родня отвернулась от меня, но ты… ты всегда был добр несмотря на то, что твоя семья поддерживала Эрзенхара. Это нужно огромную силу воли иметь, чтобы пойти против своей семьи. Извини, что мои проклятья распространились и на тебя… — с сожалением произнёс Алексиар, после чего отпустил череп Викториана и раскинул руки для объятий. — Как в прежние времена, да?