— Практически, — с каменным лицом ответил старик. — Об ответном проклятии я думал чуть ли не с самого начала.

— Но вас, видимо, останавливало то, что вашей любимой внучке придётся видеть, как медленно умирает её мама? — я покачал головой. — Тяжёлый выбор, правда? Как ни поверни, в любом случае страдает ни в чём не виноватый ребёнок. Однако, когда появился я, вы решили, что это знак…

— Если бы вы знали, как мне тяжело видеть эту тварь в своём доме! — Данилов отвернулся, и его голос зазвучал глухо. — Я же отдал им всё. Сын давно глава рода. Все наши фирмы под его управлением. У меня, считай, кроме дома и личных сбережений ничего не осталось…

— А вы не задумывались, почему ваша сноха хочет избавиться от вас? — поинтересовался я. — Если ваш сын действительно управляет родом и слушается её, то, может, есть какие-то другие причины, помимо беспокойства за власть?

— Задумывался! Но ответа не нашёл, — пожал плечами старик. — Поначалу у нас действительно были натянутые отношения. Эта дрянь была не чета Гене. Она вся напрочь фальшивая! Однако, когда на свет появилась Виктория, я постарался максимально сгладить все острые углы между нами!

— Женщины весьма злопамятны, — покачал я головой, а перед глазами тут же проплыла избушка с кипящим котлом, отчего закололо в боку. — Кстати, вы тут опять про внучку упомянули. Очень её любите?

— Безумно! Она просто прелесть! И моя единственная отрада! — Данилов, моментально успокоившись, буквально начал светиться от одного упоминания о внучке.

— А если она не ваша? — осторожно произнёс я, в очередной раз выставляя вафельный рожок перед собой в качестве щита.

Так себе, конечно, защита, однако моментально покрасневшего дедулю эта нелепость на несколько секунд отвлекла. И этого времени хватило, чтобы гнев сменился задумчивостью.

— Нет, этого не может быть. Глупости! — несколько неуверенно произнёс Данилов. — С чего вы вообще такое могли предположить?

— Если нет очевидных причин, нужно искать неочевидные, — поняв, что драки не предвидится, произнёс я. — Как я говорил, женщины злопамятны. И Надежда точно помнит, как вы к ней относились до появления Виктории. А что, если щит, защищающий вашу сноху от вас, в действительности пустышка? Дети растут, меняются, и может оказаться, что девочка совершенно ни на кого из вашего рода непохожа. Как долго ваша сноха в этом случае проживёт?

— Я придушу эту дрянь собственными руками!

— Убьёте мать маленькой девочки? — словно невзначай поинтересовался я. — То есть для вас родство важнее, чем факт того, что этот ребёнок любит вас, доверяет вам? Сможете позабыть то чувство, которое испытали, когда эта кроха впервые оказалась на ваших руках? Или в первый раз сказала «деда»?