В доме снега оказалось меньше: остатки стен и местами дырявый потолок служили какой-никакой преградой. Они вошли в холл. Из него вело три выхода: два широких проема справа и слева и обрушившаяся лестница на второй этаж. Громов выбрал проем справа, и Мила следом за начальником вошла, судя по всему, в гостиную. Здесь, окруженный почерневшими стенами, стоял не до конца сгоревший диван в форме буквы Г. Вдоль всей левой стены тянулся книжный стеллаж, над ним висело несколько металлических картинных рам.

– Евгений Валерьевич, а где нашли тело?

– На кухне.

– Если мы в гостиной, то кухня, значит, напротив. Посмотрим, что там осталось?

Так как Мила стояла ближе к выходу, на этот раз она пошла исследовать дом первой. Пройдя холл, вошла в проем напротив.

Это когда-то была огромная кухня с выходом на задний двор. Теперь же вместо окон зияли пустые проемы, а половина стены, где находилась дверь на улицу, обрушилась. У дальней стены стояли холодильник без дверцы и газовая плита. Валялся стол, стулья без ножек. По центру кухни росла береза, ее ветви уходили в дыру на потолке.

Засмотревшись на березу, Ардо вздрогнула, заметив краем глаза какое-то движение за окнами. Она резко повернулась, но никого не увидела.

– Мила, все нормально? – забеспокоился Громов.

Он стоял у проема, ведущего на задний двор. Со временем эта территория превратилась в молодой лесок. Среди тонких стволов просматривалась стоящая в отдалении бревенчатая постройка и беседка напротив нее.

– Да. Так, показалось. Вы не знаете, почему забросили дом? Место-то хорошее.

Мила на самом деле не понимала этого. Судя по рассказам Евгения о Германе Андреевиче, сыне погибшего главы, семья не из бедных. Почему же они не снесли этот дом и не построили новый? Может, считают, что нельзя возводить дом на пепелище?

Евгений пожал плечами, а Мила непроизвольно поежилась. Показалось, что за ними кто-то пристально наблюдает. Словно у этих стен есть глаза.

Внезапно она услышала странные звуки и напрягла слух.

– Что это? – спросила шепотом.

– О чем ты? – не понял Громов.

– Вы не слышите? – удивилась Ардо. Она даже шапку сняла, пытаясь уловить, откуда исходят звуки.

– Нет. А что я должен слышать?

– Не пойму, котенок вроде мяукает.

Мила подошла к Евгению Валерьевичу, все так же стоящему у выхода на улицу. В этом месте звук стал четче, и Мила наконец поняла, что слышит. Широко распахнув глаза, она посмотрела на Громова.

– Что? – заволновался он.

– Это ребенок. Ребенок плачет, – онемевшими губами произнесла Ардо.

Ее прошиб нервный озноб. Точно так же месяц назад, в отпуске, она слышала детский плач перед появлением призрака. И с этого началось расследование, приведшее к смерти хорошего человека.