— Ну, как — хорошо, — он задумался и посмотрел в потолок. — Хорошо-то его никто не знал.

— Он с Рудаковым, говорят, нормально жил. И с тобой, хотя я слышал, что вы с ним собачились.

— Что есть, то есть, — дядя Витя кивнул. — Вообще…

Молчал он долго, наверное, секунд тридцать, о чём-то думая.

— О мёртвых, как говорится, или хорошо, или ничего… кроме правды. Так вот… я сам свечку не держал, просто слышал разговоры. Если говорить грубо, между нами, то вот Борька после того, как ушёл от нас, однажды попал крепко по пьянке, а Рудаков его отмазал от уголовки. И заодно взял на крючок…

— Детали знаешь? — спросил я

— Не особо, не копал в эту сторону. Но странности были.

— А кто знает?

Дядя Витя снова думал долго.

— Рудаков точно знает, — он усмехнулся. — У нас же только слухи ходили, но без всякой конкретики. Но вообще, Борька же у нас работал, у него в разработке много кто был. Я бы вот с этой стороны начал копать, мог же он кого-то привлекать для своих дел. Он как-то признался, что у него информатор был среди блатных, ещё со времён УГРО, но отношения у них сложились почти приятельские. Хотя это нами не практикуется, опасно, можно встрять из-за этого. И он этого информатора сам отмазывал от уголовки, и вот информатор сам мог его прикрыть. Не по дружбе, не думай, компромат там. Прознают другие блатные об этом, сами грохнут.

— И кто он?

— Не знаю, говорю же, он не проходил официально, Борька бы тогда сам не сказал — я и не в курсе был бы. Но как выйду на работу, могу поискать, поспрашивать.

— Понял, — я кивнул. — Буду ждать.

— Договорились! — он протянул руку. — Да ты не думай, я здесь недолго, кость не задета.

Вслух я этого не сказал, и дядя Витя тоже не подумал об этом варианте, но Борис Кузьмин ведь раньше, ещё в советское время, работал в УГРО, как и мой отец. А если кто и может рассказать про те времена кроме бати, то только наши старые опера — Якут и Устинов.

И вот они точно могут подсказать лазейку к этому делу.

* * *

Чуть позже, центр города

Погода портилась, вот-вот должен был пойти дождь, но летняя кафешка ещё была открыта. Хозяин кафешки лично жарил шашлыки на мангале под открытым небом, официантка разносила тарелки с мясом и кружки с пивом, посетители всё сидели за столами, хоть и поглядывая с опаской на небо. Ветер усиливался, а ограда летней кафешки из стальных чёрных прутьев никак от него не защищала.

За одним столом сидел Боцман, бригадир «Универмага», и двое его бойцов. Один из них, Генка Пианист, рассказывал городские новости.

— Ну и чё, короче, — он размахивал сигаретой при каждой фразе. — Наехали зареченские на этих пацанов, стрелку им забили. Так те Мирона сами взяли у бабы на хате, Чапаю п*** вломили, а Артуру на стрелке такую предъяву сделали, что он сразу съехал и свалил подальше.