— Хотел спросить тебя про Кузьмина, — сказал я, усевшись на стул. — Выяснил, что он дружил с Рудаковым, если можно так сказать, и заодно, что бывший следак отмазал Кузьмина от уголовки. Хотя это только слухи.

— Что-то такое слышал, — он внимательно посмотрел в город. — Но, знаешь, сплетничают часто, а по делу мало кто может сказать.

— Это от Вити Иванова из отцовского отдела узнал, заходил к нему сегодня в больнице. Он же сказал, что у Кузьмина был особый информатор ещё с советских времён, который по агентурной документации не проходил, но с которым у него были приятельские отношения, и даже оставались до недавнего времени. А раз в квартире у Кузьмина явно были сообщники, я бы хотел с этой стороны зайти, поискать.

— Был такой, — Якут кивнул. — И долго был. Но знаешь, Кузьма хитрил постоянно, не говорил, всё в себе держал. С ним поэтому сложно работать было, он что-то всегда мутил.

— И всё же его в РУОП взяли без проблем.

— Да, потому что пробивной и никого не боялся, даже бандитов. Въедливый ещё, дотошный, в людях разбирался. Даже когда выпивали с ним, он, вроде, и много говорил, но всё темнил. Но кое-что и выбалтывал. Ты не думай, — Якут внимательно посмотрел на меня, — что раз ты его стрельнул, к тебе как-то хуже будут относиться. Борьку все знали, но вот видишь — никого не удивило, что он замешан в этом дерьме оказался. И по делу в итоге получил, за что боролся, на то и напоролся. Мог же иначе поступить, но не стал.

— Я и не переживаю.

— И хорошо, что это ты там был. А то бы при мне он девчушку ту взял, и я бы не смог пальнуть, рука бы дрогнула. Зря он так сделал.

Якут замолчал. Через балконное окно было видно, что его жена уже помыла посуду и вернулась к телевизору, а сын игрался китайским мячиком на резинке, бросая его так, что он возвращался в ладонь.

— Так, давай по делу, — Филиппов затушил окурок. — Что интересно?

— Кто этот информатор?

— Из того, что он рассказывал, и что сам слышал, скажу. Кличку не знаю, фамилию тоже, но Кузьма как-то раз его вытащил из КПЗ, когда тот попался. Это давно было, при Брежневе. Сначала тот парень напёрсточником был, а как повзрослел, форточником стал, тогда и попался впервые. Кузьма его вытащил подчистую, даже записей не осталось. Потом сам Кузьма говорил, что этот его человек уже в конце восьмидесятых всё-таки уехал на зону, попался на квартирной краже. Ну, — Якут что-то пробормотал про себя. — Смотри, времени прошло много, могли и выпустить, мог и умереть. Если не умер, то статьи у него для воров авторитетные, с такими легко среди них подняться, так что вряд ли он с ментом продолжит знакомства. И раз он не проходил официально, то будет всё отрицать, даже если на него и выйти. Но начинал он с рынка, там кое-какие знакомства могли остаться.