Вспомнился покойный Ганс, но тот убивал с одного удара, а тут нанесли слишком много ран.

— … и самый здоровый говорит — вот это вылечи-ка, — доктор начал махать рукой, будто забивал гвозди молотком. — Вот, истыкали его и ушли. Ну а нам что делать, уже поздно, пока в себя пришли, уже приборы запищали, ничего не успели сделать. Били-то наверняка.

— Истыкали, как Цезаря в сенате. — заявил вошедший в операционную судмед Ручка.

Как обычно, пьяный, как сапожник. Неряшливые седые космы торчали дыбом.

— Какой ты у нас начитанный, — Устинов шагнул к нему. — Ну-ка иди сюда…

Ручка плавно, правда, чуть не опрокинув стол с инструментами, ушёл от захвата и вцепился в стол с покойным Боцманом, уставившись на раны.

Отец поцокал языком.

— Здесь остаёшься? — спросил он у меня.

— Парни всё оформят, я подмогну. Завтра ещё надо тот след на рынке, который мне дядя Витя подсказал, проверить. Но я так думаю, теперь Кросс даст другую ответку, и в этот раз жёсткую.

— Вот за это — да, — отец полез за сигаретами. — Будут рубиться. Но покушение — дело такое, что его надо подготовить. Редко бывает удача, что цель без охраны, вот как сейчас.

— Не спорю, — проговорил я.

— А ты, если что, будь на связи, завтра хотим одно дело провернуть вместе со смежниками. Если всё выйдет, возьмём Кросса с Артуром так, что им не до войны станет.

— Звони, — я кивнул и собрался отойти, но вдруг остановился. — Батя, а чего Кросс охрану не выставил Боцману?

— Вот я тоже думаю, — он задумался. — То ли угнали их, то ли сами ушли, то ли что-то ещё, тут не скажешь.

Отец пошёл звонить и отчитываться своему руководству, да из окна можно было увидеть, что подтягивается и наше начальство. Ну, что хотел, я увидел, и мне свою работу продолжать можно без этой рутины. Дабы не попасться, когда официально я лежу на реабилитации.

Устинов стоял посреди операционной и думал, держась за подбородок, в такой момент его лучше не беспокоить. Толя опрашивал докторов, узнавал приметы напавших, что-то более подробное, чем «братки в кожанках». Что-то должно выделяться, но Толян упорный, вызнает и сам. Я ещё раз окинул коллег взглядом. Мне уже можно уходить.

— Толя, — позвал я, когда он вышел в коридор следом за медсестрой. Её он хотел допросить подробнее. — А что ты хотел сказать про Кузьмина? А то нас прервали звонком, я забыл напомнить.

— Да с ППС-никами виделся, говорят, он пьяным часто гонял, — Толя огляделся. — Даже не то что часто, а постоянно. И что раз кого-то даже сбил, но его не привлекли. Мол, и машина не его, и его самого там не было, а насчёт пострадавшего — неизвестно.