— А что случилось?

— Да объясним сейчас. Не по твоему профилю, но сказали тебя поставить, как недавно отличившегося. Сам Суходри… сам Суходольский с главка позвонил, — вовремя поправился он, — сказал, чтобы именно тебя назначили, вот и занимайся этим сегодня.

— Сегодня повезут Кащеева на следственный эксперимент, — напомнил я. — А он как раз связан с этими делами по барыгам.

— Там Филиппов с Кореневым займутся, — нетерпеливо отмахнулся Шухов, — а у тебя своя работа. Орлова ещё в помощь возьми, один не ходи!

Оказывается, сегодня на работе собралось всё начальство. В кабинете Шухова, на его месте, сидел Федорчук, красный то ли от выпитого вчера, то ли из-за вечного давления. Скорее второе, он как раз разрывал упаковку таблеток, чтобы положить одну под язык. Кроме него за столом почему-то торчал помощник дежурного, тормознутый Федя по прозвищу «Шестивольтовый».

А в уголочке, у кадки с цветком, примостился толстый пожилой мужик с большой лысиной и в массивных очках с черепаховой оправой. Одет он был в серую жилетку с карманами и рубашку с коротким рукавом под ней. Рядом с ним лежала пустая сумка, по габаритам подходящая под фотоаппарат. Под правым глазом у мужика фингал, на левом запястье виден белый след от ремешка часов, где не загорела кожа… так, явно нездешний, иначе откуда загар?

— Вот! — Шухов показал на меня пальцем, смотря на мужика. — Вот кто будет искать пропажу!

Говорил он медленно и громко, будто обращался к слабоумному ребёнку. Значит, это иностранец, у нас в милиции, да и не только там, часто думают, что если говорить медленно и громко, то иностранец всё поймёт.

Пожилой мужик в ответ выдал целую тираду, которую в кабинете никто не понял.

— Я за вторым побежал, — бросил Шухов и выскочил из кабинета.

— Короче, — начал Федорчук и откашлялся. — Вот этот иностранец, Герберт Брейгель, — он показал на пожилого мужика, — то ли немец, то ли хрен знает кто. По-русски ни бум-бум, вот, Федю позвали, он по-английски учился в компьютерном техникуме.

— Э-э-э, — протянул помощник дежурного Федя, хлопая глазками.

— Напали на него у старого рынка, — продолжил Федорчук, отпив воды, — на этого немца, дали по морде, отобрали куртку, камеру, деньги, паспорт и билеты… может, ещё чего-то, не разобрали, что он там лопочет. А у тебя, мы знаем, там свои информаторы есть. Вот походи, поспрошай, кто чего слышал. Шмотки и ценности, документы — всё надо вернуть. А то главк на уши встал, требует разобраться, а Москва проснётся — вообще с министерства звонить начнут.

— А что он тут забыл? — спросил я, кивая на мужика. — У нас так-то далековато от туристических мест.