Правда и минусов в их совместном проживании хватало. Например, Баженов адски храпел, так, что стекла звенели в рамах. Еще пару-тройку раз в месяц, как правило в субботу, он напивался в хлам, а после начинал петь протяжные тоскливые песни о кукушке, которая за рекой считает, сколько ему жить осталось, и о том, что стоит сосна и река жемчужная течет. Вишенкой же на торте являлись нечастые просьбы нынче ночевать не приходить, а остаться в отделе, ибо есть на то особо выдающиеся причины третьего- четвертого размера.

В принципе, конечно, никто не мешал поступать Олегу так же, и Славян все верно бы понял, но вот не монтировалась эта девушка с их холостяцким жильем у него в голове, с какого ракурса ни погляди. Ласковые и непритязательные особы из соседнего педагогического училища — да. А она — нет.

Хотя эта девушка и с ним самим, как было сказано ранее, тоже не очень-то сочеталась. Он, собственно, еще при первой их встрече сразу подумал, что не по Сеньке шапка, но, как известно, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Вот так и тут вышло.

Как-то в начале июля Францев Ровнина отправил в главк, чтобы отчет отвезти, вот там-то и случилась нежданная-негаданная встреча. Олег прошитые и пронумерованные документы куда положено сдал, а после решил в теньке перекурить, попутно грезя о кружке ледяного квасу. Тут, в Москве, в разливном виде почему-то продавался только теплый, а это совсем не дело. Был еще баночный, из холодильника, но вот только квасом сию субстанцию называть не следовало, хотя бы из уважения к старинному национальному напитку.

За этими мыслями он как-то пропустил тот момент, когда его окликнул приятный девичий голос.

— Лейтенант Ровнин! — постучал по плечу его чей-то пальчик. — Эй, с тобой все нормально?

— Ну да, — развернулся он к той, что к нему обратилась. — О! Неожиданно! Привет!

Это была девушка, с которой он свел знакомство еще весной, когда расследовал дело о серьгах Кандауровой. Она такой в его памяти и осталась — стройная, высокая, в приталенном форменном кителе, с тонкими чертами лица и некоторой надменностью в поведении. Да что там некоторой? Изрядной, скажем прямо.

И звали ее вроде бы Маша.

— Привет! — одарила его улыбкой коллега. — Я зову-зову, ты молчишь.

— Ушел в себя, — потушив окурок о край урны, ответил Олег. — А оттуда обратно дорога длинная. Ты как здесь? По делам или перевелась?

— Бумаги привозила, — качнула папкой, которая находилась у нее в руке, девушка. — Лето, отпуска, людей не хватает, вот меня и снарядили. Хамство, конечно, но с начальством спорить не будешь.