— Захотелось, — буркнул юноша, понявший, что и выспаться по-людски ему, похоже, сегодня не дадут. А раз так, то гори оно все огнем, включая воспоминания о Джуме, нежелание Францева рассказывать ему то, кто такой Шлюндт, и Машкиного папу-депутата, у которого под пиджаком, похоже, на плечах все еще поблескивают звездочками комитетские погоны. — Водка есть? Или все выжрали?

Утреннее пробуждение, как и водится в таких случаях, оказалось крайне неприятным. Да и кому понравится, когда тебя трясут за плечо, что-то орут на ухо и дышат в лицо перегаром? Плюс сюда стоит добавить головную боль, которая, кажется, пришла еще во сне, и дикий сушняк.

— Подъем, говорю! — окончательно вывел юношу из забытья рык Баженова. — Мы с тобой на службу опаздываем!

— Сильно? — с трудом разлепил глаза Олег.

— Капитально. Времени половина девятого.

— Беда, — вздохнул Ровнин.

— Ну да. А еще скажи мне — вот как так получается, что, когда мы бухаем, ты после всегда спишь на диване, а я на кухне?

— Понятия не имею.

— Мальчики, вы можете потрындеть где-то еще? — попросила девушка, которая, как оказалось, все это время дрыхла по соседству с Олегом и натянула на голое плечо одеяло. — У меня сегодня выходной.

— Проходной, — просипел Баженов. — Это мужское логово, женщины здесь присутствуют только в компании с нами. Так что вставай, писай, одевайся, и пока. У тебя двадцать минут.

— Козел, — беззлобно ругнулась девушка, развернулась к ребятам спиной и снова мирно засопела.

— Как же мне хреново! — простонал Олег и даже не встал, а буквально сполз с дивана.

— Да чтоб тебя! — возмутился Баженов, глянув на него. — Олежка, ты хоть трусы надень! Мы с тобой, конечно, друзья и в бане вместе были, но есть же какие-то правила приличия?

— От тебя это словосочетание слышать довольно дико, — хмыкнул Ровнин. — Да где они? А, вот! Надел, надел, можешь не вертеть больше башкой.

— Люблю первый снег, — прозвенел голосок второй девицы из тех, что вчера встретили Олега в прихожей, причем, что характерно, она, подобно Ровнину, тоже одеждой себя особо не стесняла. — Так сразу светло становится на улице, так празднично! Будто скоро Новый год!

— Какой снег? — переспросил у нее Олег.

— Говорю же — первый.

— Да ладно! — Юноша подскочил к окну и убедился, что обнаженная красотка не соврала, там все было белым-бело. — Блин, ну только не это! Вот что за неделя, а?

— Что у нас еще не так? — заинтересовался Баженов, принесший с кухни трехлитровую банку с водой и прильнувший к ее горлышку сразу после того, как задал вопрос.

— Да все! В чем мне идти на работу-то? Осеннюю куртку мне ведь забыли передать, а в зимней жарко будет, она на ватной подкладке. Сдохну ведь. Да и стремная она, я и в том году ее особо не носил. Я в ней — дед!