— Добрый день, — поприветствовал домовых Олег, стараясь особенно на них не пялиться.

— И тебе не хворать, — баском ответил один из них. — Акинфий, ну ты глянь, как работники государевы помолодели. Совсем же дети еще.

— Лихолетье, — отозвался второй, постарше. — В него всегда так. Молодые да ранние на своих плечах жизню вытягивают, что телегу из лужи. Или ты, Ерёма, забыл, как оно во время войны обстояло? Да и после нее тоже.

— Главное — дело делается, — произнесла Елена. — А молодыми или старыми — не принципиально.

— Не скажи, девица, — возразил ей Акинфий. — Опыт что в наших трудах, что в ваших много чего решает. Он понимание дает — чего можно, чего нельзя, где подтянуть, а где ослабить. Смекаешь?

— А то, — в тон ему отозвалась девушка. — Но именно нам, молодым и зеленым, сейчас нужно решить, что делать — подтянуть или ослабить. Олег, как я и предполагала, призрак в этой квартире нарисовался не просто так, и стульями он бросается не по причине вздорности нрава, а выражая свое недовольство. И, скажу так, здешние жильцы сильно везучие люди, потому что очень легко отделались. Мой личный опыт говорит о том, что за подобный проступок восемь призраков из десяти их просто на ноль помножили бы, причем без особой жалости.

— Так лиходеев жалеть и не след, хоть им пятнадцать годков, хоть сто пятнадцать. Все одно — не можно! — проворчал Ерёма. — Да и родители хороши, не смотрят за сыном. Виданное ли дело — в своем дому воровать?

— Не мели чушь, — велел ему сородич. — Не ровён час накликаешь беду. Опять же, одно дело, когда человек человека порешит, такое случалось и случается, ничего не поделаешь. А коли мертвый живого — совсем другой коленкор. Те-то, что внизу, сидят себе и сидят, носу из помещения не кажут. А ну как после души малого этого и родных его по дому шастать начнут? Изживай их после.

— Ну да, дело непростое, — согласился с ним домовой.

— Ладно непростое, — сдвинул брови Акинфий, — еще и затратное. Это ж надо будет с кем-то из сильных колдунов договариваться, а они жадны без меры.

Олегу очень захотелось достать блокнот и сделать пометку на тот счет, что, оказывается, не только загадочные поводыри душ и Ходящий близ Смерти могут управляться с призраками, но делать этого не стал, поскольку домовые могли решить, что он за ними что-то записывает. Поди знай, как они на такое отреагируют?

— Короче, — вклинилась в беседу Ревина. — Помнишь, толстуха в халате упомянула о сыне, что с хоккея должен вернуться?

— Конечно.

— Так вот, вся карусель из-за этого обалдуя малолетнего и закрутилась. В этом доме, оказывается, трудами местных жителей открылся музей, посвященный людям, которые в разные годы здесь обитали, и сыночка крикливой коровы два дня назад подрезал в нем один из экспонатов, если конкретнее — портсигар. Его владельца, заместителя наркома чего-то там, в конце тридцатых из обращения изъяли, и обратно он уже не вернулся. В смысле — живым. Дальше объяснять или тебе уже понятно?