К семи часам вечера просыпаюсь и, попеняв дяде Фёдору, что не разбудил меня раньше, сполоснув морду лица, в первую очередь иду на «пляж», чтобы пристрелять СВТ. Заняв одну из свободных ячеек, с помощью бинокля определяю расстояние до цели и, выбрав в качестве мишени одну из молоденьких осинок, начинаю пристрелку, после каждого выстрела наблюдая за результатами в бинокль.

Пристреляв винтовку и выяснив, что на трёхстах метрах пули уходят немного вверх, ухожу разыскивать самого главного начальника, страшного сержанта Филатова. Расспросив разведчиков, где может быть их командир, нахожу его на наблюдательном пункте, оборудованном на одном из высоких деревьев. Не доходя несколько метров до этого места, присаживаюсь к берёзе и, закурив папироску, жду результатов, поглядывая на наших артистов, которые сидя в окопчиках на берегу, усиленно изображали из себя раздолбаев, лениво несущих службу. В представлении у нас было задействовано пять человек, которых мы меняли каждые четыре часа, они должны были изображать отделение красноармейцев, занимающих тут оборону. Минут через пять Серёга спускается с дерева и, подойдя ко мне, стреляет папироску, а после пары затяжек, начинает разговор.

— В общем, где-то после обеда немцы зашевелились, сначала наблюдали за нашими «клоунами», а потом начали подводить свои подразделения, а буквально полчаса назад по лесной дороге подвезли надувные лодки и выгрузили их в километре от нас, выше по реке. Я, конечно, выслал в ту сторону пулемётный расчёт, на некоторое время он противника придержит, а вот потом его или закидают минами, или задавят пулемётным огнём. Потому что с того берега до опушки, всего сто пятьдесят метров. Гансов там около роты, так что давай будем думать. Что делать?

— Нехрен думать, прыгать надо. — Отвечаю я, словами из анекдота. — Отходить надо, и с хутора всех уводить. У нас в общей сложности тридцать штыков, а у них сто пятьдесят рыл в роте как минимум, да плюс артподдержка из шести миномётов на один наш, да ещё и в резерве кое-что есть. Ну а если они по лесу обойдут, да ещё ночью, тогда и никакие пулемёты не помогут. Понимаю в чистом поле, да ещё днём, а тут вообще без вариантов, помножат на ноль и скажут, что так и было.

— Что-то ты какой-то слишком уж осторожный стал. А как же приказ? — строго спросил Серёга.

— Ну и что нам с того приказа, если немцы нас стороной обойдут, у нас не батальон, и даже не рота, чтобы несколько километров берега перекрыть. Если уж на то пошло, то можно по фрицам из миномёта вдарить, только вот с точностью проблемы будут, далековато они от нас, да и на виду никто не прячется, а тупо по площадям стрелять, смысла тоже не вижу. — Привёл я свои аргументы.