— Вот, я её в ведёрке с колодезной водой держала, — сказала она, водрузив бутылку на стол. — А что же вы ничего не кушаете, товарищ сержант, разве не вкусно?

— Очень всё вкусно, я уже весь слюной изошёл. Только вот как-то один, без хозяев дома, не приучен.

— Ну, тогда я мигом переоденусь и вернусь. — Сказала Алёнка и метнулась в горницу.

Вышла она буквально через несколько минут, одетая по тогдашней моде в платье в горошек. Положа руку на сердце, на тряпки мне было плевать, но вот то, как оно было скроено, а тем более фотомодель, которая демонстрировала этот наряд, произвела на меня неизгладимое впечатление. Как говорится, Мерлин Монро может отдыхать в сторонке, по сравнению с этой барышней-крестьянкой. Я даже как-то засмущался, присутствуя за столом в неглиже.

— Мадам. На вашем фоне, я выгляжу как последний падеринский нищий. Может я всё-таки надену свою форму, а то моё присутствие за столом как-то не по политесу.

— Пойдём со мной, — позвала меня хозяйка и повела в горницу. — На, примерь. Это от мужа осталось.

Алена подала мне рубаху и парусиновые штаны.

— А кто у нас муж? — попытался я пошутить.

— Агроном. Только погиб он. Год назад утонул. — Со вздохом ответила Алёна.

— Тогда извини.

— Да ничего, я привыкла уже…

Быстро одевшись, я прошел и уселся на своё отведенное мне место. Открыв бутылку, разлил водку по стограммовым стопарикам.

— Ну. За хозяйку этого дома. — Молвил я и, выпив, начал закусывать. Ну их в баню, эти понты, когда говорят, что русские после первой не закусывают. С такой закусью, а тем более компаньонкой, как говорил один поп из анекдота «можно выпить до бесконечности, и ещё немного». Но много пить я не собирался, на сегодняшнюю ночь у меня были совершенно другие планы.

— Ой, Коля. Зачем так много? — выпив, сморщившись и помахав рукой возле лица, сказала Алёнка. — Я же не пью! Тем более водку, уж дюже она крепкая для меня.

— Хорошо, больше помногу наливать не буду, но между первой и второй промежуток небольшой. — Ответил я и плеснул в стопки граммов по пятьдесят.

Распечатав импортные консервы, я положил их в тарелку девушки. Сам же предпочел употреблять местные продукты. Как там, у товарища Булгакова выражался профессор Преображенский " холодными закусками и супом закусывают только недобитые большевиками помещики. Каждый же мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими". Но мы, чай, не профессора, да и посмотрел бы я на этого профессора после целого дня в бою, а тем паче отведав такой закуси, думаю, он бы не молол всякую чушь.