Заинтересованное в том, чтобы если не обелить, то хотя бы не запятнать репутацию своей конторы сверх того, что уже было на ней наляпано в моих глазах.

— Я практически уверена, что это твоё «скисшее молоко» — эхо воздействующего на разум препарата или ментального вмешательства. Но последнее крайне сложно провести незаметно для цели, если та находится в удобоваримом физическом и психическом состоянии. Проще говоря, Алексееву едва ли могли «обработать» где бы то ни было. А вот съесть или выпить что-то…

— Если от вас она отправилась сразу домой, вариант с чем-то, подмешанным в напитки или еду можно сразу исключать. — Я покачал головой. — Или подозревать прислугу в её доме.

— Ксения не сразу поехала домой, знаешь ли. — Насупилась комиссар, встретив мой подозрительно-вопрошающий взгляд. — Не думаю, что это секрет, но у неё были какие-то дела в клубе…

«Клуб!».

Клуб. Ментальное вмешательство. «Мысль». Трубецкий, который Георгий, а не Игорь. К слову: не похоже, чтобы эти двое были родственниками… Но не будем пока об этом. Меня больше всего интересует, мог ли этот не в меру амбициозный парень с завышенным самомнением и готовностью идти по головам «сыграть» против меня таким нелицеприятным, подлым образом. И зачем? Интрига? Отправить Ксению мне в постель — это скорее радость, а не гадость. Значит, если там и была какая-то его выгода, то только проистекающая из нашего с «изгоем»-Ксенией статуса любовников. Но едва ли это стыкуется с оговоркой Ворошилова… которая и правда могла быть всего лишь оговоркой? Что он в принципе о нас знает? Лично мы пересекались дважды, и за это время он мог максимум составить обо мне впечатление сугубо рабочего плана. С Ксенией… Допустим, пересекался вчера. Разглядел в её поведении или ответах что-то, сделав неверные выводы? Предположим. Вот только способа подтвердить или опровергнуть это у меня всё равно нет, так что придётся руководствоваться ещё одним теоретическим вариантом. Но с ним я хотя бы могу копнуть в поисках правды, в отличии от ситуации с обер-комиссаром, который сам по себе фигура такой величины, что в его сторону даже косо смотреть опасно.

Ну, я ещё могу что-то сказать в его сторону, как было накануне ночью, но и это — ходьба по лезвию ножа, если объективно посмотреть. Ворошилов мог легко сбить с меня спесь, но не стал этого делать от доброты душевной… или посчитав это более выгодным в перспективе.

— Я разберусь. Спасибо, комиссар. Вы мне очень помогли. — Чистая правда. Как минимум на одного потенциального подозреваемого с мотивом и, что важнее, возможностями таки вывели. — Теперь можно с чистой совестью перейти к делам насущным, верно?