Над трупом я измываться не стал, просто обратив тот во прах вместе с его свитком-завещанием, и незаметно покинув башню за минуту до того, как псионы силовых структур Японии ворвутся в нетронутый, абсолютно пустой зал с распахнутыми окнами. Пафосная битва? Превозмогание? Оставьте это для тех, кто по силам равен своим противникам или лишь незначительно ими отличается в любую из сторон. Я не хотел играться со своими врагами, да и сложности у меня были иного толка: разум отчаянно хотел скользнуть в блаженное забытье, дабы переварить невразумительные объёмы информации, попавшие в него за последние объективные часы… и субъективные годы.
Совсем непросто было обрабатывать воспоминания, мысли и прочие данные о местоположении и личностях своих врагов, ибо памяти той суммарно было намного больше, чем имелось у меня за субъективные века существования. Добыть оттуда всё нужное, не допустить влияния чужих воспоминаний на свой разум и при этом сохранить дееспособность оказалось задачей около-неподъёмной, так что сейчас я пребывал в, мягко говоря, пришибленном состоянии. А ведь ещё четверых старейшин, засевших в разных частях не слишком маленьких островов, ловить. И по-хорошему даже после этого не останавливаться, идя по ещё не остывшим следам культа смерти и пугающего своей красотой цветка, разросшегося по всему миру.
Но я этого просто не выдержу, так что придётся здесь и сейчас ограничиться планом-минимумом, последние штрихи оставив на Императора, которому, так-то, этот культ должен быть как кость поперёк горла. И даже так мне придётся с ним объясняться, ибо я ушёл в нехилую такую самоволку с очень масштабными и долгоиграющими последствиями. Сто сорок семь уже посещённых мною убежищ и, суммарно, одиннадцать с небольшим тысяч трупов культистов и им сочувствующих менее, чем за четыре с половиной часа. Хорошая, в общем-то, работа. Точная, без лишних жертв и разрушений. Словно удаляющий опухоль хирург, я позаботился о том, чтобы на всей территории Японии не остались разве что смутные намёки на существование опасного культа, промышляющего терроризмом и где-то раздобывшего современные «чистые» ядерные бомбы.
Я и так реакцию Императора просчитывать не берусь, а будь взрыв грязным… Как бы новой войны из-за этого не случилось, которая сыграла бы роль разгоревшейся спички в руках человека, стоящего по колено в ракетном топливе.
Но усталость… она определённо брала своё, и всё, чего я сейчас хотел — это доделать остатки грязной работы, да завалиться спать на первой попавшейся более-менее подходящей койке. Хорошо будет, если койка эта найдётся на территории академии, а не в какой-нибудь японской заброшке. Но я неприхотлив, а с последствиями перенапряжения столкнуться придётся уже сейчас.