Молчал Геогрий недолго, а в его эмоциональном фоне я мог лицезреть самое настоящее извержение вулкана. Гнев переплетался с подавляемой ненавистью в отношении меня, и противовесом этому всему выступало искусственно пестуемое смирение. Он кипел и бурлил, напоминая этим стоящий на огне котёл с намертво зафиксированной крышкой, но что удивительно — внешне это никак не проявлялось. Он стоял, «спокойно» выдерживая мой взгляд…
Пока, наконец, не кивнул.
— Хорошо. Я согласен таким образом ответить за свою ошибку.
— Прекрасно. — Я хмыкнул, смерив парня взглядом. По эмоциям нельзя было сказать, что он не намеревался исполнять свою часть «сделки», но и энтузиазмом тут, конечно, не пахло. Смирение, принятие, осознание неизбежности — вот, что сейчас преобладало в его разуме. И меня это вполне устраивало. — Мои основной и запасной номера. Больше я тебя не отвлекаю. До встречи.
С этими словами я, передав ему в реальном времени созданную из прихваченного с улицы камешка «визитку», покинул клубную комнату. На всё про всё — двадцать минут, включая путь сюда от кабинета, в котором размещалось созданное для меня оборудование, позволяющее просматривать материалы в разы быстрее чем даже на специальном планшете. Что это, если не идеальное использование времени?
Наловчился же, за столько-то субъективных лет…
Глава 13 В одном шаге
На первый взгляд в Москве в целом и в академии в частности ничего не изменилось. Но только на первый, ведь этим вечером часть студентов и даже некоторые преподаватели из только принятых на работу получили приказы.
Приказы, ослушаться которых они не могли по тем или иным причинам…
* * *
Что происходит с грузовыми машинами, сталкивающимися лоб в лоб на полной скорости? Ничего хорошего, в общем-то. Они деформируются, сминаются, гасят друг об друга кинетическую энергию и осыпают окружающее пространство обломками. Но большая часть их энергии, конечно, уходит на «экстренную остановку» и взаимно причиняемые повреждения.
А что происходит со сгустками высокотемпературной плазмы, сталкивающимися друг с другом? Они почти гарантированно выходят из-под контроля псионов и, условно говоря, детонируют, распределяясь по всему доступному объёму. И в зависимости от того, сколь высокой температурой и внутренним, искусственно поддерживаемым давлением, — и плотностью соответственно, — обладал конкретный сгусток плазмы, получался различных масштабов и разрушительного потенциала взрыв.
Здесь и сейчас я, находясь на рытом-перерытом полигоне в полусотне километров от ближайшего населённого пункта, наблюдал за работой псионов пика четвёртого ранга. Совершенно тепличные условия: безопасность, много времени на подготовку, никаких волнений и угрозы получить по голове от противника. Но даже так, один псион-пирокинет за десять-пятнадцать минут мог подготовить удар, сжигающий всё живое в радиусе полукилометра, и значительно прореживающий любую живую силу в радиусе километра с небольшим. И это — один не самый сильный псион с одним направлением и действующий строго по методичке, поощряющей использование стандартных, отработанных до мелочей и проверенных поколениями, — насколько это было возможно в нашем случае, — приёмов.