— Я войду? — Не дожидаясь ответа, я вошёл в пустующее, распечатанное после более чем недельного простоя помещение. — Ты угадал насчёт другого вопроса, Георгий. И мне кажется, что ты хорошо понимаешь, что конкретно заставило меня наведаться сюда сразу после твоего возвращения в академию. Ничего не хочешь мне сказать?

— Понятия не имею, что ты имеешь в виду, но слова, сказанные таким тоном, можно легко принять за попытку оскорбить… или за угрозу. Такое в нашем обществе не приветствуется…

Мне даже не потребовалось изображать тяжёлый вздох.

— Я имел один весьма содержательный разговор с Воробьёвой, о судьбе которой ты, должно быть, слышал. Или нет? Настолько наплевать на последствия, которые могут затронуть использованные и выброшенные пешки? — Ожидаемо, но в глазах Георгия не было ни тени вины, раскаяния или хотя бы сомнения. Зато там виднелась работа мысли, ибо парень ни на секунду не переставал искать способы выкрутиться с минимальными потерями для себя. — Я хочу знать, какую цель ты преследовал, попытавшись повлиять на мышление Ксении столь… эксравагантным образом Причина, Георгий.

— За такое из академии можно вылететь пробкой невзирая на титулы, заслуги, влияние и деньги. Я бы не стал так рисковать! — Нет-нет, у парня не начали сдавать нервы, как могло бы показаться по повышенному тону и искреннему возмущению, маской осевшему на его лице. Просто он, похоже, окончательно определился со своим намерением до конца изображать дурачка, ибо сейчас, по прошествии времени, любые телепатические манипуляции будут просто недоказуемы. Да и даже если я в тот же вечер отвёл бы Ксению к квалифицированному телепату, то ничего кроме факта воздействия то не нашёл бы, а уж к аристократу, довольно именитому, между прочим, привязывать произошедшее в обычных условиях никто не стал бы.

Но на горе кретину, у которого начало понемногу рвать черепицу от вседозволенности, наш случай обычным назвать не получится просто из-за моего в нём участия. Изначально я мог просто попросить — и следующим днём у всего рода Трубецких начались бы большие проблемы. Я и сам из изученных от корки до корки досье на дворян был в курсе их тёмных делишек, так что прихватить их было, за что. Как и девять десятых всех дворянских семей, если уж о том пошло. И одна десятая, как бы грустно то ни было, относилась к самой низкой прослойке аристократии, не имеющей ни кола, ни двора. У таких была только честь и нежелание тем или иным образом её пятнать, но на этом далеко не уедешь.

— Позволь прояснить, Георгий. Я уже знаю, что ты сделал. Я уже мог сделать с тобой что-то вроде того, что случилось с Воробьёвой. Ликвидировать твой клуб, например, или просто вышвырнуть из академии. Ты и сам понимаешь всю ширину моих возможностей, парень-то не глупый, голова на плечах есть…