Сам же я опасался пробовать подобные атаки даже в половину силы, так как предварительные расчёты такого бабаха показывали, что я-то, может, и выживу путём стабилизации состояния пространства вокруг себя, но от полигона и окрестностей мало что останется. Так сказать, псионы «имитировали» удар тактической ядерной боеголовки, а я — настоящей царь-бомбы, которой в пору города с лица земли стирать. Теоретически, конечно же, ибо проверять подобное на практике было не с руки, а путём простого масштабирования получить практическое подтверждение тех или иных выводов возможно не всегда. Та же мощь взрыва росла нелинейно, так что шарик с псионическим топливом вдесятеро от нормы жахал сильнее, чем можно было предположить…

Спросите, чем же я таким занимаюсь на военном полигоне в компании матёрых псионов-вояк, коим внеплановые «стрельбы» и моё присутствие на них в частности не очень-то и нравились? А всё очень даже просто: я составлял в голове картину, подробно описывающую окружающий мир. Не через призму чьих-то выводов, а своими, так сказать, глазами. Без этого сложно было прогнозировать исход серьёзных боестолкновений, которые, я уверен, рано или поздно точно случатся. Слишком уж происходящее в мире походило на отчаянную подготовку ко всеобщей войне, когда стороны уже даже не заглядывают на десяток лет вперёд, как подобает, а бросают в топку все имеющиеся дрова в тщетной попытке согреться и защититься от волны мороза, уже мчащейся прямо на них.

И Российская Империя, к моему вящему сожалению, исключением не являлась. Император наращивал наличные силы, заручался поддержкой союзников и аккуратно саботировал деятельность недругов или нейтралов, из-за чего только за последнюю неделю я смог посредством ноосферы пронаблюдать за рядом преинтереснейших столкновений псионов, не имеющих никакого отношения к нашей стране, с другими псионами, соответственно никак не связанными с другим государством. И в основном эти свистопляски разворачивались вокруг видных политических деятелей и держателей власти, исчезновение или продолжение жизнедеятельности которых или играло нам на руку, или наоборот.

Только с таким упорством, как я подозревал, в обычной ситуации не воюют, ибо никаких псионов не хватит: все за пару лет изведутся как вид. Об обычных людях, в частности гражданских, и говорить не приходится, вот уж кому достаётся по полной, даром, что в таких операциях в принципе большой контингент не задействуется. Псионы в серьёзном бою нередко переставали обращать внимание на поле боя, коим на моих глазах дважды оказывались поселения на тысячу-полторы жителей. И выживших в обоих случаях оставалось от силы пара сотен, с которой потом невесть что произошло. Я за ними не присматривал, а в новостях ничего о войне в миниатюре не всплывало.