Так что медлить и правда не стоило.

* * *

Тишина в клубной комнате продлилась недолго, и нарушил её ворвавшийся внутрь охранник, только-только осознавший, где и при каких обстоятельствах он заснул. Всё, что помнил опытнейший псион четвёртого ранга — промелькнувшее в восприятии нечто, непреодолимое желание расслабиться… и темнота, сменившаяся столь же резким пробуждением. За те мгновения, что потребовались ему для устранения препятствия в виде двери, он представил себе самые ужасные картины, какие только мог сейчас увидеть. И каково же было его облегчение, когда все три девушки, которых он должен был охранять, были живы и здоровы.

Но напуганы и ошарашены, так что выпроводили в коридор телохранителя практически моментально.

— Он что-то сделал?..

— Артур — сильный телепат. — Тихо произнесла Ксения, поджав губы и перебив Марину, которая от облегчения села там, где стояла. С нервами у неё всё оказалось очень не очень. — А я… он поступил ужасно, вы же знаете. Столько погибших… — Ксения, пятясь назад, заплакала. — Я просто не могу относиться к нему по-другому!..

Лина в ответ на эти слова лишь выдохнула, бочком сдвинувшись к ближайшему диванчику и рухнув в его объятья. Словами было не описать, что за эмоцию она ощутила от Артура, но тот как будто воплотил в себе её собственные переживания. По-другому, но всё-таки воплотил. Боль и решительность — редкие соседи, но сверхпсион позволил себе продемонстрировать именно их. И это явно был момент его слабости, ведь сама девушка отчётливо видела и ярко запечатлела в памяти его взгляд.

Сначала потерянный, но уже мгновением позже…

Артур словно испытал облегчение, сбросил с плеч некий груз…

Хотя — почему «некий»? Вполне конкретный, отвернувшийся от него груз, сейчас рыдающий с Мариной в обнимку. Эмоции Ксении цесаревна тоже уловила, и понимала, что их Артур точно увидел, осознал… и понял, что ему теперь здесь не рады. Это было ожидаемо, ведь то, что он сделал, принять было… сложно, мягко говоря. Уж точно не в тот же день, и тем более не спустя всего лишь час. Это Лина могла себя контролировать, что и делала, оставаясь в «нейтральной зоне». Ксения же фонтанировала страхом, презрением и отвращением. Всем тем, что гарантированно и напрочь могло отвадить любого телепата, в сторону которого были направлены эти чувства.

Но на глазах цесаревны заставить отвернуться от себя человека, ради хоть какого-то влияния на которого дочь павших Алексеевых холили и лелеяли бы, словно саму Лину в детстве… это ошибка. Фатальная для Ксении, которая теперь представляла куда меньшую ценность, а значит и рассчитывать на что-то сверх минимума не могла. Да и показала она себя не с лучшей стороны: вот так упустить контроль над эмоциями, даже не пытаясь сдерживаться…