Тем временем из ставшего ярко-малиновым зёва разлома показалась внушительная голова гостя, спровоцировавшая мощнейшую эмоциональную волну со стороны многочисленных солдат, наблюдающих за происходящим. Люди ожидали чего-то мелкого и не слишком внушительного, но реальность предоставила нам змея, в пасти которого я бы смог расположиться с ощутимым комфортом. И эта тварь не иначе как интуитивно выползала, не касаясь границ разлома, что само по себе указывало на то, что проходящему действительно мало чего грозит. Раз уж гигантское пресмыкающееся нашло, на что опереться, — а оно нашло, ибо его сюда не выбрасывало, оно ползло само, — то и человеку будет вполне комфортно. Ранений, опять же, почти нет, в то время как сама змеюка в аномалии едва помещалась. Это само по себе весьма интересное знание, ценное в том случае, если я научусь стабилизировать разломы своими силами или посредством техники, смотря что будет проще и быстрее.
А змей тем временем окончательно переместился на нашу сторону, продемонстрировав тушу длиной в тридцать пять с небольшим метров, покрытую болотно-зелёной чешуёй. Каждая чешуйка была размером с мой кулак, так что я не стал давать змею слишком много времени на привыкание к окружающей обстановке.
Я подхватил себе телекинезом и стремительно сблизился с целью, не без удивления заметив, как вытянутые зрачки начали двигаться вслед за мной практически без задержки. И это при том, что я вплотную приблизился к тому, чтобы «хлопнуть» воздухом, преодолев звуковой барьер! И могучая туша змея пришла в движение лишь немногим позже, как бы демонстрируя подлинную опасность этого существа. Я не знал и знать не хотел, насколько змей живуч и быстр, так что всего лишь миг — и голова пресмыкающегося отделилась от тела, провожаемая парой шальных одиночных выстрелов: у бойцов не выдержали нервы. Но я не мог не понимать, почему так получилось, и потому не злился.
Будь я обычным человеком, наплевал бы на просьбы любого из людей, разрядив в такое чудище всю обойму в первые же секунды…
На землю ещё не упала первая капля крови, а я уже разорвал дистанцию, держа в фокусе восприятия постепенно «успокаивающийся» разлом. Вместе со змеем из него пришло очень много Пси, но на этом он сворачиваться не спешил. Его стабильность подверглась испытанию и значительно уменьшилась, но не упала до нуля, как было после залпа экспериментальной установки. Избавиться от туши змеи — и можно попробовать кое-что ещё из того, к чему не хотелось прибегать на «чистом» разломе.
— Интересно, жаркое из змеи есть вообще можно? — Поинтересовался я сам у себя, глядя на содрогающуюся в конвульсиях обезглавленную тушу, уютно устроившуюся на дне земляной «тарелки». Разлом был стабилен и опасности не представлял, так что я приблизился к своему трофею со вполне конкретными целями: изучить и понять, что оно такое и почему сейчас, спустя половину минуты, я уже не могу с той же лёгкостью кромсать плоть и кости иномирной змеи. Это была очень неприятная неожиданность, отчасти объясняющая, почему одного сильного псиона для уничтожения тварей-из-разлома бывает недостаточно, и на место их отправляют минимум двойками. Среднестатистический студент второго ранга, например, не смог бы быстро и беспроблемно устранить такое чудовище, что даже при активной поддержке пехоты с техникой вылилось бы в серьёзные потери. Не бывает такой реакции у медленных существ, так что несчастные полсотни метров змей преодолел бы одним броском. А там, глядишь, потери были бы выше, чем от эксперимента профессора.