— Полагаю, работа армии для вас выглядит несколько блекло, господин агент? На фоне того, что вам привычно?

Хмык сам сорвался с моих губ:

— Я прекрасно понимаю, что в армии не место индивидуальности, даже если речь идёт о псионах. И я так же способен оценить всю прелесть чёткого исполнения приказов и «работы по лекалам». Иначе управлять столь большим числом бойцов, подозреваю, просто невозможно. — Генерал не торопился меня прерывать, так что я, втянув носом воздух и окинув взглядом «поле боя», продолжил. — Как скоро учения перейдут в фазу отработки наиболее масштабных комбинированных атак?

— Тринадцать минут. — Генерал ответил, даже не глядя на наручные часы. — Сейчас заканчивают с удержанием гипотетического противника на занятых им позициях, после пройдёт локальная подготовка местности к атаке, которой в рамках этих учений не будет, а после наши лучшие псионы совместно превратят всё на полигоне в пыль.

— Так уж и всё? — Четыре с половиной тысячи квадратных километров — это вам не шутки. Один из самых крупных полигонов региона, всё-таки.

— Уверен, вы оцените. Сейчас мы находимся на южной границе полигона, а удар будет нанесён ближе к северной, почти в двадцати километрах от нас. И даже так, последствия будет отлично видно… — Мужчина мечтательно прищурился. Фанат своего дела, не иначе. — Вы ведь как раз хотели посмотреть на совместную работу псионов разных направлений «в масштабе»? Это как раз оно и есть. По секрету скажу: конкретно этот приём предназначен для уничтожения городов-миллионников потенциального противника. Каскад таких ударов превратит в руины тысячи квадратных километров городской застройки.

На изогнутую мною бровь генерал не ответил. Лишь ухмыльнулся предвкушающе, да направил взгляд суровых глаз вперёд, на полигон, где рядовые «расчёты» псионов как раз демонстрировали максимум из им доступного, оглядываясь, впрочем, на сохранение способности продолжать бой, как и положено согласно инструкциям.

Плазменные шары и дуги устремлялись к условным целям, вспыхивая там всепоглощающими кострами расходящегося во все стороны пламени, а и без того уподобившийся выжженной пустыне полигон всё больше и больше напоминал пейзажи с поверхности той же луны. Ничего живого, и только серые кратеры проглядываются то тут, то там. С одной стороны это навевало тоску и уныние, а с другой — позволяло ощутить, что же такое эта ваша масштабная атака с применением псионики.

Что же я, по прошествии нескольких часов на полигоне, мог сказать по этому поводу?

Да, псионы действительно оказались подлинным оружием-в-человеке, и представляли опасность даже действуя строго по методичкам. Или особенно действуя согласно им? В целом, один-единственный псион-индивидуалист действительно проигрывал единому механизму, предназначенному для превращения живого в неживое. Но что будет, если столкнутся псионы-солдаты с псионами-одиночками, в равном количестве? Армия явно лучше справится с поражением конкретных целей, но вот гибкость точно окажется под вопросом. Как и выполнение приказов одиночками, коих, похоже, задействовали только и исключительно в «спецназе» или во время подавления гостей-из-разломов, для сильных псионов от третьего ранга и выше представляющих опасность весьма условно. Иначе студентов на такие задачи бы и не кидали, во избежание чрезмерных потерь.