Но закончился ли на этом день?

Конечно же нет…

* * *

Странное, царапающее обратную сторону черепной коробки ощущение грядущих проблем, от которого невозможно было спрятаться, преследовало меня весь день. Субъективно — не один год, отчего к вечеру оно стало ощущаться как нечто фоновое, постоянное и привычное. Но сейчас оно вспыхнуло с новой, утроенной силой, вопреки всем моим попыткам проигнорировать это странное, беспричинное беспокойство, с головой уйдя в работу…

Грызун спал мёртвым сном и ничего не чувствовал, пребывая в блаженном неведении относительно своего текущего состояния. Тела как такового у него не было, и лишь моя воля поддерживала кровоток между разнесёнными в разные стороны, подвешенными в воздухе и частично разобранными органами. Всё это функционировало, требовало не так уж много усилий на своё поддержание и внушало надежду на то, что даже с фатальными повреждениями я смогу прожить сколь угодно долго или, по крайней мере, не умереть до получения квалифицированной помощи. Я научился фильтровать и снабжать кровь кислородом безо всяких органов, так что чисто теоретически мне кроме мозга и запаса этой жидкости ничего было и не нужно. Нервные окончания я мог «приглушить», а где надо было для спокойствия мозга как органа — сымитировать отклик, что, конечно, само по себе было куда сложнее и затратнее, — как в плане энергии, так и в плане «мыслительного ресурса», — поддержания в рабочем виде всей остальной требухи. Это вновь заставляло задуматься над тем, нужен ли мне мозг, но я всё ещё не мог с уверенностью сказать, что его назначение в сложной сцепке с псионическим сознанием мною всецело изучено. Какие-то его функции я уже осознал и мог ими осознанно управлять, как, например, недавно начал делать с подавлением потребности во сне, но полный отказ от органа пока не виделся мне реальной задачей. Да и если мне прострелят висок, то совсем не факт, что я успею «подхватить» оборвавшиеся ниточки управления телом. Или это вообще не потребуется, и я продолжу существовать в отрыве от бренной тушки… проверить, естественно, не на ком, ибо я такой один, а себя таки слишком жалко.

Ещё раз окинув взглядом экспозицию с крысой в главной роли, я коротким волевым импульсом умертвил зверюшку, после чего не менее быстро испепелил всё, что некогда ею было. Прах нашёл пристанище в отдельном пакете, в нём же отправившись в мусорное ведро, а я покинул лабораторное помещение, нашедшееся в недрах главного крыла академии и отданное мне в единоличное пользование. Захотелось побыстрее вернуться домой, проверить Ксению и удостовериться, что интуиция верещит не из-за некоей угрозы, над ней нависшей. По этой причине я даже не стал выходить как нормальный человек, воспользовавшись окном под потолком, открыть и закрыть которое телекинезом было элементарной задачей. Дальше — больше: элементарное искажение фотонов и воздушных потоков, и вот уже я лечу по небу, будучи невидимым для глаз и ряда самых распространённых приборов. Заметить меня всё ещё было можно, но уже не столь просто, как если бы я просто летал, как в первые дни после пробуждения.