Но телепатия вкупе с огромными усилиями, прикладываемыми Геслером для тонкой работы на большом расстоянии с учётом необходимости параллельно общаться с гостем, какое-то время позволяла держаться.

Позволяла, пока Гость не обратил внимание на суету вокруг, которая энергетической сущности огромной силы не понравилась. Как он пояснил впоследствии, «псионы» в их Земном понимании считались среди высших форм жизни чем-то вроде мартышек для людей. Животное, забавное и во многом похожее на человека. ЗНеразумное и слишком примитивное, такое, к которому не испытываешь эмпатии, жалости или заинтересованности. Мешает — отгони или убей, никто не осудит.

Но всё это было «сказано» потом, ибо в моменте Гость решил разогнать примитивов предельно простым способом, который оставил бы тем шанс на выживание, стоит лишь своевременно развернуть свою технику.

В небо взвился столб воды, и безоблачное полотно начали стремительно заволакивать выплывающие из одной точки чёрные, пугающие тучи. Завыл неестественно сильный ветер, вздыбились волны, не раз и не два громыхнуло, и молнии распороли небосвод, весьма недвусмысленно демонстрируя всю опасность дальнейшего здесь пребывания. Метод оказался эффективным: мало кто решился остаться посреди впавшего в буйство океана на технике, которая хоть и отличалась надёжностью, но, например, прямого попадания молнии могла и не пережить.

А катера, успевшие прибыть к месту вперёд кораблей-носителей, повернули прочь куда раньше авиации, так как нахождение в эпицентре шторма для них было смерти подобно. И только когда все лишние глаза и уши скрылись за горизонтом, Артур Геслер смог выдохнуть и перестать так плотно работать с ноосферой.

Было больно и неприятно даже не от осознания своего предела, а от того, что Гость, эта сверхсущность, превосходила меня не на двадцать-тридцать процентов.

И даже не вдвое.

На порядок.

На повторение того, что Гость провернул без видимых признаков напряжения, мне понадобилось бы минимум вдвое больше времени. А это разница много большая, чем может показаться. Я при всём желании просто не успею защититься, вздумай он атаковать всерьёз.

И это ужасало.

На спине снежинками вспыхивали и истаивали капельки холодного пота, пальцы обеих рук подрагивали, точно в попытках схватить что-то несуществующее, а стекающие из ноздрей капельки крови, — перетрудился, причём уже давно, — казались обжигающе-горячими. В голове что-то упорно пульсировало, пытаясь вырваться наружу, и лучше не становилось, сколько бы я ни прикладывал усилий к самолечению посредством биокинеза.