А с учётом того, что ОМП довольно долго, — и безуспешно, — пытались устранить Геслера силовым путём со всеми сопутствующими смертями и разрушениями…

В ОМП до сих пор часто встречались те, кого упоминание Лжебога заставляло вздрагивать, а пламя в из глазах — разгораться. А ведь с последних звучных инцидентов прошло полтора года, и те, кто поступал на службу лишь из-за желания отомстить остывали, а это пагубное стремление у многих успело притупиться.

А ещё очень часто на пьедестал возносились совсем другие цели, ведь со временем до каждого мало-мальски разумного человека доходило, что проблема человечества — это отнюдь не Лжебог. До сих пор существовало множество вещей, отнимающих на порядки больше жизней ежегодно, чем отнял Артур Геслер за всю свою «карьеру», а три года назад этих самых вещей было на порядки больше.

Придя к этому выводу, недалеко оставалось и до признания заслуг сверхпсиона. Тот хоть и был жестоким террористом, но эффективность его методов сложно было не признать.

Веками преступность прорастала везде и всюду, но в первые же дни после своего дебюта Лжебог срубил все побеги, а уцелевшие корни уже не представляли той же угрозы, что и раньше. Лидеры преступных синдикатов, мегакорпораций и картелей не могли больше с мягкой улыбкой двигать правительственными структурами как безмолвными и безвольными фигурами, деньгами и своей властью затыкая каждого, кто осмеливался выступить против беззакония.

А образование ОМП и установление контакта между учёными разных стран впоследствии привело к тому, что наука двинулась вперёд семимильными шагами. И снова под удар попала преступность, ведь властители «официального» мира не скупились, спонсируя разработку систем обнаружения и слежения за одарёнными. Снаряжение оперативных групп, искоренение коррупции, существование которой буквально могло стоить жизней десяткам тысяч людей — не было того, где повредили бы новые, более жёсткие и строгие порядки.

И это только самые-самые верха, очевидные для каждого, кто умеет смотреть и думать. На деле же, дослужившись до высоких офицерских званий и получив доступ к около-секретной информации, в списке жертв Лжебога можно было вычленить не один десяток тысяч тех, за кем он шёл целенаправленно и не без причины. Потому что была там сплошь шваль, деяния которой нередко вскрывались спустя месяцы после непосредственно убийства, и широкой общественности об этом просто не сообщали. Не было смысла, так как настроения в народе царили такие, что любого, кто заикнулся бы об оправдании Лжебога, попытались бы просто сместить с поста, а то и похуже.