А время шло. Пси, под моим строжайшим приглядом, оставалась внутри. Десять минут. Двадцать. Тридцать. Сорок. Уже одного только этого было достаточно для того, чтобы сделать определённые выводы, а спустя пару недель можно будет изъять «кирпичик», и изучить его обратную сторону на предмет изменений: возможно, такая облицовка со временем начнёт пропускать Пси, как любой другой материал в мире?

Тем не менее, даже с этим уже можно было работать, ибо материал — материалом, но человеческому гению под силу доработать практически что угодно, или создать на несовершенной основе нечто иное. Потому задвигать ОМП на задний план, да и ещё ценой многих жизней не стоит.

Нужно договариваться, и, кажется, я ощущаю человека, с которым можно будет завести диалог без пары-тройки попыток меня грохнуть на месте или сбежать.

Я заранее озаботился тем, чтобы частично избавиться от маскировки, и к месту назначения двигался хоть и быстро, но не так, чтобы все присутствующие там люди дружно скончались от инсульта. Потому значительная часть сильных псионов, присутствующая подле научного лагеря в качестве незримого конвоя для главы восточного отделения ОМП, к моменту «явления Лжебога народу» была, так скажем, во всеоружии, хоть в ноосфере и сформировались пока ещё слабо ощущающиеся страх и безнадёга.

Всё же, в лобовом противостоянии со мной два с половиной года назад «не вывезли» пятеро колоссов шестого ранга, которые вместе считались неудержимой силой и могли за пару дней снести под ноль какую-нибудь среднестатистическую страну Европы без необратимого ущерба самой территории.

Четверых я тогда убил, одного — оставил в живых, так как он оказался хорошим малым, и не представлял из себя чёртов Пси-реактор, загаживающий планету не хуже стабильного разлома.

Так что боялись меня не без причины.

Совсем не без неё.

— Вас не просто так прозвали особенно хладнокровным, Цао Ксинг. — Визуальную маскировку я снял лишь перед тем, как подать голос, так что новая волна беспокойства не заставила себя ждать. Но Цао, этот крепкий и волевой азиат, вскинул руку, и бойцы ОМП застыли, не предпринимая никаких действий. — Я вижу, вы тоже обнаружили весьма перспективные свойства этого материала.

— За последние три года Лжебог не обмолвился ни с кем ни словом. Если не считать монологов. — Уголки губ мужчины чуть приподнялись, но вот его эмоции шли вразрез с демонстративно-довольным спокойствием. Он пребывал в растерянности, испытывал опасение и беспокойство, направленное и на себя, и на своих подчинённых. — Что изменилось сейчас?