А могло ли вообще быть иначе с учётом того, что на этой планете обитали ни много, ни мало, а разумные паразиты? Они в буквальном смысле захватывали тела местных животных, надолго пуская в несчастных корни… в обоих смыслах. Фаворитами этих существ стали некие существа семейства псовых, передние лапы и хвосты которых были достаточно сильны и подвижны для выполнения разного рода работ… но сейчас, пожалуй, не время рассуждать об их биологии, особенностях и возможностях.

Меня прежде всего интересовали разумы местного доминирующего вида, но вот незадача: я чувствовал себя так, словно некая сила насильно вернула меня в тот самый, первый день моего бытия в качестве сверхпсиона.

В те самые времена, когда чужой разум казался чем-то малопонятным, дико сложным и хрупким.

По этой причине действовать приходилось очень осторожно и с особой тщательностью. Поверхностный анализ показал какой-то запредельный уровень гибкости разумов «инопланетян», что, в общем-то, соответствовало концепции паразитизма и тому факту, что они буквально подчиняли себе мозги носителей, пользуя те в каких-то своих целях. А ещё они очень ярко реагировали на любой раздражитель, включая попытку «контакта» — считывания того, что представлял собой их разум. И реакция эта выражалась в том, что они как бы «подавались навстречу», пытаясь что-то сделать.

И это — при полном отсутствии одарённости у населения.

Естественно, я заинтересовался аномалией, подальше задвинув пытающееся разорваться на много маленьких кусочков любопытство. Постарался сконцентрироваться на одном конкретном направлении, что оказалось на удивление непросто: вскрылся огроменный подводный камень, который я каким-то образом не замечал.

Дефект, порождённый необходимостью на протяжении трёх объективных лет параллельно решать десятки и сотни самых разных задач.

Я просто привык «работать» с целым ворохом параллельных потоков сознания, которые сейчас никак не хотели увязываться во что-то цельное. Задача не дробилась на части, и это было непривычно.

И существенных сиюминутных подвижек, соответственно, не было.

Пришлось, не совладав с возвращением всего к состоянию «как было», адаптироваться к новым реалиям, с полным осознанием оных и пониманием того, что на дистанции с этим надо будет что-то сделать.

Сейчас же часть мощностей разума, как и обычно, была отдана на сбор общей информации об этом мире и виде населяющих его разумных существ, но его небольшую часть, — в районе двадцати двух процентов, — удалось задействовать в непосредственно работе с разумами местных. К чему такие сложности, спросите?