Или, по крайней мере, Лине так казалось…

Закономерным тут было и то, что у Владимира Романова, кем бы он себя ни мнил, не было против сестры не единого шанса. Его эмоции, чувства, чаяния и стремления хрупкая цесаревна улавливала вмиг, и потому как никто другой хорошо видела, к чему уже привело его стремление оказаться достойным наследования трона огромной и могучей Империи, в которой в последнее время стало так неспокойно.

Владимир уже почти не оглядывался на мораль, рассматривая в качестве пешек даже близких людей. Не сразу, совсем не сразу он к этому пришёл, но к нынешнему моменту на цесаревну он всё чаще смотрел как на препятствие, мешающее воплощению его замыслов. Так произошло и сейчас, с Ксенией, на которую наследник Романовых имел самые что ни на есть конкретные планы.

Вот только покровительство сестры, как и нежелательность выхода на прямой конфликт с оной, не позволили ему достичь цели сходу.

И теперь Лина размышляла об этом. Тщательно всё анализировала, изыскивая в собственных выводах изъяны: не хотелось ей верить в то, что любимый старший брат всё же ступил на тропу, которая должна была превратить его в копию отца. Но изъяны вылезали совсем не те, которые были нужны, а одновременно заниматься двумя делами становилось всё сложнее и сложнее: Ксения совладала с эмоциями, и начала говорить конкретно, а не просто выплёскивая накипевшее и всколыхнувшееся.

— Я и правда не хочу в это ввязываться, Лина. Не лежит у меня душа к тому, чтобы вернуться туда, откуда меня с таким трудом отпустили. Нет: не отпустили. Сначала Геслер постарался, а после ты окончательно вырвала меня оттуда… — Уже на этом моменте Романова напряглась, так как любое упоминание нынешнего Лжебога, как правило, заканчивалось не лучшим для псикихи Ксении и всех окружающих образом. Потому что девушка, годами наблюдавшая за тем, как её бывший друг и любовник прогибал мир так, как сам того хотел, нет-нет, да корила себя в жестокости, в нём проснувшейся. — Но что, если это — лучший выход из всех возможных?

— Погоди-погоди, подруга. — Лина нахмурилась. — Что значит — лучший? Твоя цель ведь заключалась в том, чтобы просто жить. Самостоятельно, в отрыве от политической жизни… кхм, в относительном отрыве. Не как отдельная фигура, по крайней мере. Что успело измениться за эту неделю?..

— Не за неделю, Лин. Да и, как ты верно заметила, фрейлина или просто подруга цесаревны не может остаться в отрыве от политики. Даже если я буду её сторониться, проблемы всё равно меня найдут. Не вечность же во дворце сидеть? Особенно с моей специальностью псиона-боевика…