Не самое большое и величественное здание раскинулось полукругом подле рукотворного пруда в самом центре одного из красивейших городских парков. Место достаточно тихое, немноголюдное и, по заверениям многих, одно из самых безопасных в Москве, ведь цесаревича и наследника нужно очень хорошо охранять.

Вот представители спецслужб и охраняли, что превратило и без того благополучный район благополучного города в элитный.

Но что больше всего ценил Романов, так это скрадываемое растительностью ощущение постоянного присутствия охраны. Парк сам по себе был довольно лесистым, а отсутствие «вертикальной компоненты» — близлежащих высотных зданий, позволяло делать ставку на контроль периметра, без распределения патрулей по всей защищаемой территории. Примерно та же ситуация, что и с академией, только площадь значительно меньше, и засечь неладное куда проще: всё же, тут не было огромной толпы студентов, постоянно создающих такой фон Пси и обеспечивающих информационный шум, за которым можно слона спрятать.

Полсотни человек снаружи парка, пара десятков подле основного строения — более, чем достаточно для охраны маленького дворца.

А ещё местная атмосфера положительно влияла на настроение цесаревича, которому близость к природе была очень даже по нраву. Вот и сейчас он, ступая по мощёной дорожке, петляющей среди старых деревьев и густого кустарника, как-то незаметно сменил пресное, задумчивое выражение лица на улыбающееся. Без какой-либо причины, просто потому, что вокруг резко стало тихо и спокойно.

Дела хоть и складывались пока не совсем так, как Владимиру того хотелось бы, но запасные варианты придавали планам стабильности. Сложно было разве что с Лаговым, под которого невозможно было «копнуть» — слишком уж глубоко и широко его контора пустила корни. Но цесаревич намеревался просто добиться от того конкретных шагов в качестве реакции на воплощение уже его, Владимира, планов.

И по тому, в какую сторону будут эти шаги направлены, сделать соответствующие выводы.

Сенин… Компромата у цесаревича на этого человека за столь малый срок накопилось прилично. Ничего сверхсерьёзного: хищение средств, злоупотребление положением в отношении аристо, преобладание личных желаний над государственной необходимостью и прочие «милые мелочи», использовать которые можно было лишь в самом крайнем случае.

Слишком ненадёжный крючок для человека, на котором, фактически, держалось целое научное направление. Его потому до сих пор и не сняли с поста, что этот учёный пока был незаменимым. Но Владимир собирался подойти к вопросу комплексно, и задействовать добытое вовсе не для того, чтобы подчинить учёного себе, нет.