[4] Хонишблум — медовый цветок.
Глава тринадцатая ВНЕЗАПНЫЙ РОДСТВЕННИК
Оливки, немного паштета с апельсиновой цедрой, мягкий сыр с белой корочкой, лимонный джем, подкопчённый лосось и несколько устриц в грубых тёмно-серых раковинах. Бокал белого, такого холодного, что запотели стеклянные стенки, не особо меня радовал.
Ужин, пускай и достаточно лёгкий, скорее стал обязанностью для самого себя, чем удовольствием. Следовало поесть, чтобы не возвращаться к этому в ближайшие часы.
Я сидел на полупустой веранде ресторана, наступил вечер, в заведениях постепенно зажигались каштановые лампы — и площадь Когтеточки уже начала закутываться в платок плотных сумерек, сразу растеряв своё колоссальное пространство, став уютнее и гостеприимнее.
Людей, правда, не уменьшилось. Внизу сновали и пешие и конные, голосили торговцы каштанами, два экипажа никак не могли разъехаться из-за какого-то недотёпы, пытавшегося проскочить перед мордами лошадей и напугавшего их.
Вечер обещал быть долгим, тягучим, приятным и наполненным мотыльками, летящими на свет фонарей.
Когтеточка сейчас стоял ко мне в профиль, на его лицо из-за широкополой шляпы уже не попадали солнечные лучи. Оно было скрыто во мраке, но я его прекрасно помнил — за годы жизни успел изучить.
В нас есть что-то общее. Я признаю это, правда, взгляд, которым герой прошлого смотрит на Айурэ, как я уже говорил когда-то — весьма неоднозначный.
Величайший человек в истории города помассивнее меня, пошире, но ростом чуть ниже, если судить на «глазок». На сохранившихся с той эпохи портретах такой же эффект. Полагаю мой прапра-сколько-то-там-дед был крепким враньим сыном с кулачищами, способными выбить дух из любого грубияна.
Впрочем, никто другой и не смог сделать то, что сделал он — пройти весь Ил насквозь, вернуться, дать пинок Птицам и… принять участие во всём том, что случилось после.
Фрок не любит говорить о нём. Тому множество явных и надуманных причин. Она его самый старший потомок из ныне живущих (а нас, как вы понимаете — ибо, надеюсь, способны считать до трёх — не так уж и много), знает про него то, что рассказывали её отец и дед, но не очень спешит делиться подробностями.
Она убеждена, что прошлое следует оставить прошлому и вспоминать о нашем предке как можно меньше. Слишком много бед он ей принёс. Её сын и мой отец был настолько заворожён пращуром, а затем это случилось и с её старшим внуком. Они оба сгинули благодаря Илу. Один лишился рассудка и умер у неё на руках, другой исчез где-то за Шельфом, на безграничных пространствах разыскивая следы Когтеточки.