Элфи восседала в своём излюбленном кресле, закинув обе ноги на правый подлокотник, меланхолично листая атлас морских открытий прошлого века.

— Я в порядке, — сказала она мне, предвосхищая вопрос. — Даже не простыла.

— Так уж и в порядке? — Я проявил мягкую настойчивость.

— Ну хорошо, — сдалась воспитанница, прикрывая книгу и закладывая пальцем нужную страницу. — Я разочарована в себе. Сильно. Я — трус.

— Трусиха?

— От этого слова в нашем обществе веет каким-то жеманным кокетством. Ой, я такая трусиха и боюсь мотыльков. Сейчас упаду в обморок. Мелко. А я — трус. Правильно, что ты не берёшь меня с собой в Ил.

Ох уж эта юность и бескомпромиссность к самой себе. Никто не может быть более строг к собственным ошибкам, часто мнимым и надуманным, чем молодые создания.

— Довольно смешно слышать о трусости от человека, который в одиночку заходит к Личинке и без колебаний готов продырявить ей башку.

Её не удалось сбить с пути:

— Личинка привычное зло. Существо Ила. А здесь — были люди. Меня в первый раз хотят убить люди, Раус. И я… растерялась. Застыла. Не могла думать. Там, в переулке, даже ничего не попыталась сделать.

— Без оружия? У тебя было только мокрое платье с оторванным рукавом.

Она упрямо закусила губу:

— Я способна драться и без рапиры. У меня с собой был нож, который ты подарил.

— По счастью, появился Плакса и не потребовалось проверять, насколько бы у тебя получилось. И у меня.

Элфи несколько раз быстро моргнула:

— Я ощутила себя совершенно бесполезной. Напуганной маленькой девчонкой.

Она и есть маленькая девчонка. Но что-то не хочется спорить с ней об этом факте.

— Ты не бесполезна и уже много раз помогала мне в разных делах. Так что перестань себя корить. Это непродуктивно. И помни, что боятся все. Хотелось бы мне сказать, что ты привыкнешь, но я всем сердцем желаю, чтобы больше никто и никогда не нападал на тебя.

— А если бы Плакса не появился?

— Я бы их убил сам.

— А я бы мешала. Потому что ты тоже испугался.

Врать не имело смысла:

— Конечно. Все боятся.

— Испугался за меня. Что повредят мне. Это могло сделать тебя слабым.

Я улыбнулся:

— Каждый человек переживает за ребёнка. Я не являюсь исключением. Если бы с теми, кого прикончил Плакса, были дети — было бы то же самое.

— Хм… — И она сказала с ожесточением: — Я должна научиться не бояться. Не быть в такие моменты обузой для тебя. Уметь убивать людей.

Я вздохнул и взял её лицо в свои руки, глядя в несчастные глаза:

— Убивать людей. Скажешь тоже. Ты помнишь, о чём просила меня много лет назад? Когда Рейн ушёл и не вернулся? Ты хотела свободы, независимости и полного освобождения от светских обязательств нашего общества. Ни балов, ни приёмов, ни всего того, что обязаны делать юные девушки Айурэ, если они желают найти удачную партию, как только это разрешено законом. Я полностью оградил тебя от этого, как ты и просила. И подобное было довольно взрослым решением для того возраста. Чего ты хотела?