Все серьезно налажено, впрочем, активно торгующих во дворе уже человек тридцать набирается, только не все они такие серьезные профессионалы. Если даже всего половина выделит по рублю, парни за три часа непыльного дежурства каждый заработают по пятерке. Никому теперь не уступят настолько прибыльное занятие каждый выходной день.

Тем более дело благородное — помочь хорошим людям против беспредела ментов. Наверняка, такой лозунг находит горячий отзыв в душах парней, воспитанных в приблатненных понятиях питерских дворов.

Я заметил время, когда начал наблюдение, продолжаю стоять на площадке. Через примерно пятнадцать минут обратил внимание на крепкого мужика, идущего очень быстрым шагом со стороны Лермонтовского проспекта. Чем-то он привлек мое внимание, может — своей целеустремленностью, может — крепкой фигурой. Когда мужик подошел поближе, я уже прочистил платком чистое местечко на грязном стекле и увидел знакомые черные, молодцеватые усы.

— Вот пидарасы эти конкуренты! Вызвали самого пострадавшего и самого заинтересованного в моей поимке мента, могучего сержанта Абросимова! — ругнулся я, не сдержав эмоций.

Ну, скорее всего, именно он настойчиво разыскивает меня теперь, поэтому легко смог заручиться помощью конкурентов. С другой стороны, хорошо, что именно его вызвали, ведь я еще издалека понял, такой крепкий мужчина не просто так широко шагает, а куда-то очень-очень торопится.

Кого-то наказать, как следует, своей на редкость могучей дланью. И ведь есть, за что именно наказать.

— Абросимов меня точно не отпустит, наивная жертва кровавого нападения дверной ручки! — смеюсь я над ним с безопасной позиции.

Со своего места я не могу рассмотреть, что у него там с лицом. Только сержант, не найдя меня во дворе, довольно быстро выскочил на улицу, осмотрелся по сторонам и поспешил обратно. Сказали ему, что меня здесь уже нет, что сам ушел недавно. Похоже, у него какие-то дела срочные остались, поэтому он так же быстро исчез за углом. Однако я смог хорошо рассмотреть длинный шрам на всю щеку, тянущийся от его рта до верхней части скулы.

— Ну, у меня теперь есть здесь самый настоящий враг, который случайно очень сильно попортил себе физиономию. Поэтому лучше бы мне с ним никогда не встречаться. Если у него еще и память фотографическая, тогда он меня вспомнит даже через десять лет, — немного загрустил я.

«Хотя, он же видел меня только сбоку и сзади, не все так уж и плохо, на улице он меня вряд ли опознает в лицо. Только с посещением толкучки лучше пока завязать», — решил я про себя.