Алексей выхватил пистолет из кобуры и направил его на парня, но тот и даже не испугался и продолжал вырваться.

— Он тебе нечего не ответит, потому что у него нет языка, — раздался голос сбоку.

Резким ударом носком сапога в голову Воронцов отправил немого парня в страну Морфея.

— Кто это у нас тут любит говорить? — развернётся Алексей к подстреленному.

Среднего роста мужчина был настолько худым, что у него кожа обтягивала кости. Он выглядел глубоким стариком из-за морщин и язв на заросшем лице. Он улыбнулся беззубым ртом, из которого тонкой струйкой сочилась кровь.

— Твои друзья, наверное, ещё живы. Мы едим только мясо, зажаренное живьём! — его голос хоть и был тихим, но оказался переполнен издевательских ноток. — Хе-хе… Кхе-кхе, — его смех оборвал кровавый кашель.

— Едите зажаренных живьём? — округлил глаза Воронцов. За свою долгую жизнь он слышал о разном, но с таким скотством сталкивался впервые. Его переполнял гнев. — Так вот про кого говорил таджик Тимрек! Где ваша деревня или где вы там живёте, уроды? — Воронцов целился из пистолета в каннибала.

— Там, — с трудом указал направление людоед. — Иди по тропе… Кхе-кхе… Тебя уже ждут, — издевательски ухмыльнулся он, несмотря на боль в ране. — Мы любим, когда мясо само приходит к нам в руки. Кхе-кхе!

Внезапно людоед попытался сделать рывок в сторону Воронцова, но его движения были столь замедленными и предсказуемыми, что Алексей с лёгкостью отбил ногой его руку с зажатым ножом причудливой формы.

Каннибал потратил всю оставшуюся жизнь в своём теле на попытку убить человека. Он рухнул на землю, тихо закашлялся в последний раз и затих. Смерть его забрала, не дав отомстить непрошеному гостю.

— Так значит, дальше по тропе…

Алексей взглянул на двух бессознательных парней. В душе он понимал, что оставлять их в живых нельзя. В любой момент они могут прийти в себя, и он станет лакомым кусочком на их пиру. Остановив время и сжав нож, как можно крепче, он нанёс колотые раны каждому в область сердца. Когда время замирало, убивать было намного проще: крови нет, тыкаешь ножом, словно в подушку.

Воронцов вытер нож об тряпье бородатого. На душе у него скребли кошки. Он не любил убивать людей, но тех, кто занимается людоедством, за людей не хотелось даже считать. Они хуже зверей.

Он отправился дальше по тропе, ведущей в сторону деревни каннибалов. Спустя четверть часа мужчина выбрался на большую поляну среди деревьев. Там было сложено несколько хибар из кусков кирпича и булыжников. Помимо них из фекалий и палок было собрано два строения: одно для скотины, а второе для хранения дров.