— Ну и вали, проклятый убийца! И подстилки свои забирай!

Лишь одна девушка из отдельной компании спросила:

— Простите, а обратно — это куда?

— Обратно, значит туда, куда и плыли пираты. Или вы думаете, что они изменили свой курс по доброте душевной? Сначала изнасиловали толпу женщин, убили всех жителей в нескольких деревнях, а теперь у них неожиданно совесть заиграла? Все, кто против моей власти, собрались и на выход!

Воронцов развернулся и молча вышел, прихватил с собой Марину и не обращая внимания на бабские крики и ругань.

— Вот же курицы! — возмущалась Марина. — Ты им жизнь спасаешь, а они ещё тебя и обвиняют.

— Марин, откуда они вообще взялись? Из какого посёлка?

— В основном из Каменного Яра и ещё одной деревни. Две дуры из красноармейцев.

— Понятно. Когда пришвартуемся, всех недовольных на выход с вещами! Предупреди своих.

— Я этим займусь, — твёрдо кивнула она.

Проходя мимо Максима, капитан обратил внимание на то, что на его теле прибавилось количество лишних отверстий. Женская месть за потерянных родных не знала границ. Его труп был истыкан ножом, но кровь тщательно замыли.

— Отвяжите и скиньте за борт. Больше от него нет смысла.

Матрос бросился выполнять приказ.

Воронцов добрался до трюма и приказал матросам отпереть дверь, после чего спустился вниз.

Пятеро связанных пиратов молча лежали в рвоте и фекальных массах. Попинав их сапогом и приведя в чувство, мужчина обратился к ним:

— Жить хотите?

Пришедшие в себя пираты начали наперебой просить их помиловать и отпустить.

— Отлично. В таком случае берёте трупы и выкидываете за борт. Скоро будет остановка, я вас выскажу на берег. Понятно?

— Да-да-да!

— Мы всё сделаем, только выпустите отсюда.

Воронцов разрезал верёвки двоим, и приказал им развязать других.

Пираты после освобождения товарищей разминали затекшие кисти и опасливо озирались на нового капитана.

— А что здесь произошло? Тут словно бойня была.

— А? Это? — Лёша зевнул и принял непринуждённый вид. — Ребята хотели меня обмануть, вот я и разозлился… Что стоим? За работу!

Пираты мигом подхватили первый труп и понесли по ступенькам.

— Э-э, куда? Товарищи, оружие с тел снимаем и складываем на палубе. И не вздумайте шутить. Вы видите, к чему это приводит.

Алексей играл на страхе суеверий и легенде, но сам держался из последних сил. Его мутило от картины кровавой вакханалии, которую он сам устроил. Но одно дело, когда ты тыкаешь ножом в плоть, словно в подушку и после этого нет крови, другое дело, когда видишь последствия. Ему не было жалко этих людей — они убийцы и насильники. Но и сам он из-за них становился убийцей.